— Как… как такой красивый мужчина… такая гора мышц… может быть таким умным? — её слова прерывались стонами, пока я вколачивал её в стол. — Ты интересуешься изобретениями… Это так возбуждает!
— Наверное, также легко, как гениальная заучка может скрывать такое развратное тело, — ответил я, наклоняясь и кусая её за плечо, одновременно рукой пробираясь между ног к клитору.
Эшли закричала, забыв о том, что за дверью могут находиться люди, контейнеры с рудой на столе начали подпрыгивать и звякать в такт нашим толчкам, создавая какой-то безумный индустриальный ритм. Её кудрявые волосы метались из стороны в сторону каждый раз, когда тело содрогалось от удара о столешницу.
Всё произошло грубо, быстро и невероятно остро. Я чувствовал, как её мышцы сжались вокруг моего члена, вытягивая удовольствие. Прошло меньше минуты, и она сломалась: вскрикнула, тело напряглось струной, а затем её накрыл мощнейший оргазм. Я чувствовал, как внутренние стенки запульсировали, сжимая меня.
— Чёрт… Да! — захрипела она, закатывая глаза, на губах блуждала безумная улыбка.
Не останавливаясь, я перешёл на глубокие размеренные толчки, играя на её клиторе пальцами, как на музыкальном инструменте. Она извивалась подо мной, скуля от переизбытка чувств.
— Я сейчас… Я сейчас снова… — простонала она.
Финиш приближался, я почувствовал, как в паху нарастает давление, требующее разрядки, и сжал её бедра до синяков, готовясь излиться.
ДЗ-З-З-З-З-З-З-З-ЗЬ!
Резкий противный звук механического таймера разрезал воздух, заставив нас обоих подпрыгнуть.
— Твою мать! — взвизгнула Эшли, паника мгновенно сменила страсть в её голосе. — Тигель! Партия!
Она дёрнулась, пытаясь вырваться, запуталась ногами в комбинезоне, но я не отпустил, инстинкты древнее технологий.
— Секунду! Это может подождать одну грёбаную секунду! — рыкнул я и, снова прижав её к столу, сделал три последних яростных толчка, чувствуя, как член упирается в шейку матки, и разрядился. Горячие струи ударили глубоко внутрь, заставляя Эшли мелко задрожать.
— Конечно, может, — простонала она, обмякая под моими руками, пока я наполнял её. — Боже! Ты внутри горячее печи!
Выдохнул, чувствуя, как отступает напряжение, и отпустил её. Семя стекало по её внутренней стороне бедра, смешиваясь с потом.
Эшли тут же включила режим ученого. Спотыкаясь о спущенный комбинезон, сверкая голой задницей и мокрыми бедрами, она рванула к печи. Схватив толстые кожаные рукавицы, натянула их с комичной поспешностью.
— Зараза! — прошипела она, дергая тяжёлую заслонку.
Из печи вырвался такой жар, что у меня перехватило дыхание, а Эшли пошатнулась. Стоять голой перед открытым тиглем — то ещё «удовольствие».
— Осторожнее! — я быстро заправился и подскочил к ней.
Перехватив тяжёлый контейнер с раскалённой породой, я водрузил его на каменную подставку и ногой захлопнул дверцу печи, затем, не давая девушке опомниться, наклонился и рывком натянул на неё комбинезон, спасая нежную кожу от ожогов и сквозняков.
Эшли выдохнула, привалившись ко мне спиной и дрожа то ли от остаточного возбуждения, то ли от адреналина.
— Первая проба, — нервно хихикнула она, просовывая руки в рукава. — Результат… приемлемый.
Я рассмеялся, обнимая её за плечи и целуя в макушку, пахнущую гарью.
— Ты сейчас про руду или про нас?
— И про то, и про другое, — она повернулась, встала на цыпочки и чмокнула меня в губы. — Извини, что пришлось прервать кульминацию. Я всё компенсирую, честно-честно!
И тут же её взгляд остекленел. Она уже смотрела не на меня, а на остывающий контейнер.
— Спасибо, что зашёл, Артём. Мне нужно зафиксировать структуру кристаллизации, пока температура не упала ниже критической отметки.
Эшли махнула мне рукой и уткнулась носом в свой блокнот, бормоча под нос цифры.
Вот и поговорили!
Я покачал головой, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Поправив перевязь с мечом, направился к выходу, намереваясь найти уборную и привести себя в порядок. Мастер Раймо просил меня толкнуть какую-то мотивационную речь перед персоналом.
Ну что ж, мотивации у меня теперь хоть отбавляй, а если речь затянется, может, Эшли как раз закончит свои анализы и у нас найдется ещё семь минут? Мечтать не вредно, Артём, мечтать не вредно.
Ужин в большом зале поместья Феникс напоминал хаос.
Мы давно разделили приёмы пищи на две категории: официальные, для гостей и дипломатии, где все сидят с прямыми спинами и манерно пользуются тремя вилками, и наши, семейные.