Но главным номером программы грозил стать десерт.
На отдельном столике выстроилась целая батарея мисок со взбитыми сливками, карамелью, орехами, мёдом, а в ведёрке со льдом дожидалось своего часа домашнее мороженое, которое мы предварительно сами приготовили.
Когда стейки дошли до идеального состояния, а пюре взбилось в воздушное суфле, мы сели ужинать рядом, бедро к бедру, прямо за кухонным столом, часто прерываясь на поцелуи. Вино в бокалах, вкусная еда и тепло печи создавали невероятный уют.
Мы болтали о простых вещах. О том, как быстро растёт наша дочь Рада, о планах Самиры по перепланировке восточного крыла поместья, о моих последних приключениях в Последней Твердыне Гурзана. Напряжение последних дней медленно отпускало. Здесь, с ней, я чувствовал себя просто мужчиной, а не командиром, лидером клана или вершителем судеб.
Самира хоть и наслаждалась едой, время от времени ёрзала от нетерпения. Она закончила свою порцию первой и теперь с нескрываемым волнением наблюдала, как я доедал последний кусочек стейка.
Едва я положил вилку, она вскочила на ноги и потянула меня за собой.
— Время десерта! — выпалила она. Жёлтые глаза хобгоблинши горели азартом.
Я окинул взглядом стол с заготовками для мороженого.
— Выглядит отлично, — кивнул я и, обняв её за талию, прижал к себе. — Нам нужны только тарелки, ложки…
— Нет-нет, — перебила она, хитро улыбаясь. — Я совсем не это имела в виду.
Она метнулась в кладовку и вернулась с большим пушистым одеялом, которое одним движением расстелила прямо на полу посреди кухни.
— Пикник? — усмехнулся я, наблюдая, как она начинает переносить сладости на пол.
— Лучше!
Самира развязала тесёмки своего фартука. Ткань соскользнула вниз, открывая её роскошное тело во всей красе. Большая грудь с тёмными сосками тяжело качнулась, а бугорок внизу живота, лишённый волос, манил своей откровенностью.
С лукавой многообещающей ухмылкой Самира легла на спину, вольготно раскинувшись на расстеленном одеяле, её ноги медленно раздвинулись, демонстрируя влажное, уже налившееся краской возбуждения лоно, зрелище, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Она потянулась всем телом, словно кошка, предвкушающая ласку, а затем неожиданно придвинула поближе миску с десертом.
Шлеп!
Шарик мороженого приземлился прямо на её мягкий зеленоватый животик, Самира дёрнулась и тихо ойкнула от резкого контраста температур.
— О боги, — хихикнула она, её голос дрожал то ли от холода, то ли от азарта. — Холодно-то как! Хорошо хоть печка жарит на полную, иначе я бы тут в ледышку превратилась.
Она снова расслабилась, бросив на меня такой томный призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, что я едва не забыл, как дышать. Белые ручейки подтаявшего лакомства уже побежали по её изумрудной коже, огибая пупок и стекая на бока.
— Ну же, Артём, — промурлыкала она. — Сделай себе десерт и съешь его. Сегодня я — твоя тарелка!
Чёрт возьми, а мне определённо нравилось, куда свернуло наше свидание.
Я сдёрнул с себя кухонный фартук, лишнюю деталь в этом натюрморте, и опустился на колени рядом с женой. Мой язык скользнул по её животу, подхватывая сладкую тающую массу. Самира извивалась подо мной, хихикая и вздрагивая каждый раз, когда сдвигал ледяной комок языком, спасая её замёрзшую кожу от переохлаждения, а затем накрывал это место горячим ртом.
Я не просто ел, а исследовал её, чередуя холодную сладость мороженого с жаром разгоряченного тела, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной кожи.
Пальцы Самиры зарылись в мои волосы, сжали их и начали направлять мою голову то удерживая на месте, то отстраняя. Тихие прерывистые стоны удовольствия наполнили комнату и смешались с треском поленьев в очаге.
— Я вкусная? — прошептала она, закусив губу и глядя на меня снизу вверх затуманенным взглядом.
— Вкуснее любого мороженого, — хрипло отозвался я.
Потянувшись к столику, взял соусник и позволил тёплой карамели тонкой тягучей струйкой стечь на её грудь. Самира блаженно выдохнула, наблюдая за моими действиями. Я наклонился и начал медленно слизывать липкую сладкую дорожку, подбираясь к самому главному. Когда мои губы плотно сомкнулись вокруг крупного тёмно-зелёного соска и втянули его глубоко в рот, она радостно взвизгнула, выгибаясь дугой мне навстречу.
Самира явно вошла во вкус. Её пальцы, измазанные в янтарном сиропе, скользнули к горшочку с мёдом. Я наблюдал за ней затаив дыхание, чувствуя, как жар от стоящей рядом печи смешивается с жаром, поднимающимся у меня в паху. Она медленно, смакуя каждое движение, пролила тонкую золотистую дорожку от ложбинки между грудей вниз, через округлый живот, к самому основанию своего безволосого аккуратного лобка.