— Мы вгрызаемся в породу под Хладным Пиком вот уже триста семнадцать лет, — вещал он, его густой бас рокотал, отражаясь от стен. — Расширяем туннели, пробиваем новые залы. Сейчас в забоях трудится более четырёх тысяч шахтёров. Мы вскрыли богатейшие жилы железа, меди и серебра, эта гора щедра к нам.
— А откуда пришёл ваш народ? — поинтересовалась Лили. Моя жена слушала его рассказ с неподдельным интересом, впитывая каждое слово.
Лицо Торика помрачнело, кустистые брови сошлись на переносице. Очевидно воспоминания неприятно кольнули болью.
— Из Железного Чертога, — буркнул он. Тон ясно давал понять, расставание с родиной не произошло добровольно.
— Ох! — выдохнула она. — Великий Разлом?
Несколько гномов, идущих позади нас, согласно заворчали, подтверждая догадку.
— Именно, — кивнул Торик. — Мы прошли через Бастион ещё до того, как он стал заселённым регионом, преодолели ужасные опасности, продираясь на север, пока не наткнулись на Хладный Пик. Тогда мы и поняли, вот он, наш новый дом.
— Это прекрасная гора! — вдруг подала голос Мэриголд. Гномка, до этого скромно молчавшая, улыбнулась. — Если я не слишком дерзка, старейшина… вы нашли её Сердце?
Я нахмурился. Сердце? Никогда раньше не слышал этого термина в таком контексте, и моя внутренняя паранойя тут же взвела курок. О чём речь? Артефакт? Источник магии? Оружие?
Глубокий голос Торика заурчал, перерастая в довольный смех.
— Да, но после долгих изнурительных поисков. Я с гордостью покажу его вам.
Лицо Мэриголд вытянулось от удивления, которое тут же сменилось восторгом.
— Это… это было бы огромной честью!
— Это жемчужина Склепов Корогана, и мы, признаться, любим ею похвастаться.
Я переглянулся с Ирен. Жрица лишь слегка пожала плечами, тоже не понимая, о чём речь.
— Мне стыдно признаться, Торик, но я не знаком с этим термином, — честно сказал я. Лучше уж спросить и показаться невеждой, чем кивать и пропустить важную информацию.
Высокопоставленные гномы, карлики и полурослики, окружавшие нас, тут же оживились, будто дети, которым разрешили рассказать любимую страшилку. Они подошли ближе, их глаза горели фанатичным блеском.
— Ах, Искатель! — Торик потёр широкие ладони друг о друга. — Сердце Горы — это величайший дар Кротоса всем рудокопам. Поверье гласит, если искать достаточно усердно, как бы глубоко ни пришлось спуститься, в конце концов упорный труд будет вознаграждён драгоценным камнем непревзойденных размеров и чистоты.
Чёрт, а ведь звучит эпично. Легендарный лут.
— С удовольствием бы на него взглянул… — сказал я.
И тут меня осенило!
Я замер на полушаге, вспомнив нашу находку в сокровищнице Последней Твердыне Гурзана, тот самый гигантский алмаз, размером с мою голову,.
— Полагаю, — медленно начал я, прощупывая почву, — Сердце Горы — нечто большее, чем просто дорогое сокровище? Символ?
Услышав это, свита Торика одобрительно загудела.
— Да, душа любого гномьего чертога, — твёрдо, с нажимом произнёс Торик. — То, вокруг чего сплачивается клан, то, что заставляет нас стремиться к совершенству, украшать и укреплять свой дом. Мы процветаем, когда Сердце найдено и занимает почётное место, и мы угасаем, если оно утрачено.
Твою ж мать!
Я посмотрел на Ирен, затем на Лили и Мэриголд. Девушки, кажется, поняли всё без слов и синхронно кивнули.
Вздохнул, подавляя в себе жадность хомяка-лутера. Это наш шанс. Шанс не просто заработать золото, а купить нечто более ценное, абсолютную лояльность целой фракции.
— Полагаю, мы нашли Сердце Последней Твердыни Гурзана, — произнёс я в наступившей тишине.
Эффект был подобен взрыву светошумовой гранаты. Все гномы, карлики и полурослики вокруг нас замерли, словно статуи, Торик выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Он дёрнулся ко мне, словно хотел схватить за лацканы куртки, но сдержался, в его глазах блеснула смесь надежды и страха.
— Это сокровище… Мы чтим его превыше всего, — его голос дрогнул. — Мы были бы… Мы будем вечно благодарны, если вы согласитесь продать его нам.
Я быстро просчитал варианты.
— Мои сопартийцы наверняка потребуют свою законную долю от его стоимости, и я не вправе лишать их заработка, — произнёс это медленно, взвешивая каждое слово. — Но лично я… не считаю правильным продавать вам вашу душу и дарю свою долю безвозмездно.
— Я тоже! — звонко подхватила Лили, дёрнув ушками. — Для вас это сердце нового города, который хотите возродить, а для меня просто красивый камень, хоть и размером с голову.
Я покосился на свою куниду. До встречи со мной Лили почти не пользовалась деньгами, и даже сейчас, скопив немалый капитал, она относилась к золоту с философским пофигизмом. Трудно было понять, иронизирует она или говорит абсолютно серьёзно, скорее всего, и то, и другое.