Я обречённо покачал головой и тяжело вздохнул.
— Да какая разница, красивая она или нет, если мои шансы с ней стремятся к абсолютному нулю?
То ли ли мои жёны абсолютно слепы в этом вопросе, то ли страдали от чрезмерного оптимизма, но я в упор не видел того скрытого подтекста, о котором они говорили.
Вечером нас ждал грандиозный ужин с кланом Холодный Молот. Застолье проходило в исполинской пещере, своды которой терялись во мраке, явно специальное место для подобных массовых гуляний. За длинными каменными столами собрались сотни гномов, и, как я и опасался, ужин превратился в очередной плацдарм для потенциальных невест, желающих подобраться поближе и пострелять глазками.
Несмотря на праздничную атмосферу, то тут, то там то и дело вспыхивали деловые разговоры. Хотя, судя по неодобрительному ворчанию и косым взглядам более консервативных родственников, обсуждать контракты за кружкой эля и куском жареного мяса в культуре гномов считалось почти что дурным тоном.
К концу бесконечного пиршества я почувствовал, что просто задыхаюсь от нехватки личного пространства, голова гудела от шума, смеха и звона посуды. Ирен, Лили и Мэриголд, заметив моё состояние, переглянулись. Когда со столов начали убирать остатки еды, а гномы сбились в шумные кучки для песен и баек, мои заботливые жёны мягко, но настойчиво уговорили меня выскользнуть из пещеры и сделать перерыв.
К чести Торика, он понял моё состояние.
— Милорд, — мягко произнёс он, по-отечески положив тяжёлую мозолистую руку мне на плечо и деликатно выдернув из очередной вязкой деловой беседы. — Вы выглядите так, будто сейчас упадёте. Не хотите ли немного перевести дух и взглянуть на легендарный сад моего клана?
Я тут же оживился. О знаменитых гномьих садах мне весь вечер твердили некоторые очаровательные юные гномки и полурослицы, более чем прозрачно намекая, что совершенно не против составить мне компанию для неспешной прогулки. Все они с придыханием расписывали невероятную красоту этого места, так что мне и впрямь не терпелось увидеть его своими глазами.
— С огромным удовольствием, старейшина.
Старый гном ободряюще похлопал меня по спине и повёл к одному из многочисленных выходов из пиршественного зала.
— Ну, пойдём, сынок, там чудесно и очень спокойно. Я и сам частенько заглядываю туда после долгого дня, особенно если он выдался таким же суматошным, как сегодня.
Идти пришлось совсем недалеко, всего-то короткая прогулка по широким, хорошо освещённым туннелям с идеально отшлифованными полами да пара поворотов. Вскоре Торик остановился и легонько подтолкнул меня к искусно вырезанному в скале дверному проёму.
— Ступай туда, а я вернусь к своим. Увидимся чуть позже.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я. Старейшина кивнул, развернулся и зашагал обратно к празднующему клану.
Я сделал шаг в проём, переступил порог… и замер, ошеломлённо моргая.
Услышав слово «сад», я, как нормальный человек, автоматически представил себе зелёные растения, деревья, ну, или хотя бы ухоженный газон, но вместо этого всё огромное пространство пещеры оказалось заполнено… скальными образованиями.
Меня окружали изящные веерообразные каменные занавеси, казавшиеся тонкими, как шёлк, гигантские, переливающиеся в полумраке кристаллические структуры, хрупкие прозрачные трубки, сталалактиты, сталагмиты и сросшиеся колонны из самых разнообразных ярко окрашенных минералов. Внутри прозрачных пластин словно застыли ветвистые разряды молний, а искусные, невероятно детализированные скульптуры, высеченные в породе, в бликующем свете казались живыми. Стены представляли собой целые каменные глыбы размером с внедорожник, отполированные до зеркального блеска, в которых вились толстые жилы драгоценных металлов и выступали скопления сияющих самоцветов.
Сад, заботливо взращённый поколениями гномов был поразительно, пугающе красив в своей абсолютной, неживой чужеродности.
Кстати о красоте. Как оказалось, я находился в пещере не один.
Мира стояла перед идеально ровным кубом из чёрного обсидиана, отполированным настолько безупречно, что её тёмное отражение на его грани казалось двойником, вглядывающимся в неё из какого-то мрачного потустороннего мира. Она, видимо, заметила моё появление в этом импровизированном зеркале, потому что плавно, с грацией кошки обернулась. В тусклом таинственном свете сада её глаза сверкнули, как два крупных аметиста.
— Милорд, — ровным, ничего не выражающим голосом поприветствовала она.
— Прошу прощения за вторжение, — ответил я, отвесив короткий вежливый поклон.