Даже на Земле, где интернет позволял увидеть всё что угодно, подобное мастерство владения телом считалось бы редкостью.
Ноги сами понесли меня в сторону танцовщиц, словно под гипнозом. Харал лишь понимающе хмыкнул, следуя за мной и сверкая белоснежными зубами.
— Я обязана этому научиться, — прошептала Лили, её большие серые глаза загорелись азартом. — Представляешь, какое шоу устрою тебе дома? А ещё лучше… — она осеклась, губы расплылись в хитрой многообещающей улыбке, и я понял, что в её светлую головку пришла очередная сногсшибательная идея для нашей спальни.
— Я бы тоже не отказалась помять этих красоток, — плотоядно прорычала Кору, заставив какого-то марогийца поперхнуться, а Мариль снова смущённо пискнуть.
Мелодия достигла пика и резко оборвалась. Танцовщицы, тяжело дыша, с блестящей от пота кожей и вздымающимися от напряжения грудями, грациозно откинулись на подушки. Даже в этой расслабленной позе они источали невероятную сексуальность, томно поглядывая на зрителей, пока на них сыпался финальный дождь из монет.
Очарованный зрелищем, я сунул руку в карман и щелчком бросил на ковер полновесный золотой. Монета сверкнула на солнце и со звоном упала прямо к ногам девушек.
Музыкант поперхнулся воздухом, танцовщицы широко распахнули глаза, а толпа вокруг мгновенно затихла, уставившись на меня десятками жадных, откровенно хищных взглядов.
Идиот! Я мысленно отвесил себе крепкий подзатыльник. Первое правило трущоб: никогда не свети золотом перед нищими.
Харал мгновенно оценил ситуацию.
— Держитесь ближе ко мне и крепче держите кошельки, господа, — не теряя веселого тона, но с явным напряжением в голосе, процедил гид, прокладывая нам путь сквозь плотную толпу. — И небольшой совет: за эту монету вы могли бы не просто смотреть, а наслаждаться этими красавицами в лучших покоях несколько дней кряду, — он снова коротко рассмеялся. — Будь у меня такая монета, я бы точно нашёл ей лучшее применение.
— О, Артём, ну давай вернёмся! — заныла Лили, оглядываясь. — Я хочу поиграть с ними! Они бы меня научили своему танцу…
Я с сожалением, но твёрдо покачал головой.
— Возможно, в следующий визит, у нас дела.
Мой серьёзный тон отрезвил Лили, напомнив о нашей реальной цели, и её лицо снова стало сосредоточенным.
Я подавил тяжёлый вздох. Марогия манила своими пряными ароматами, яркими красками и откровенными соблазнами. Какая-то часть меня отчаянно хотела плюнуть на все интриги, снять роскошные апартаменты и с головой нырнуть в экзотический праздник плоти вместе со своими женщинами, но холодный липкий ком тревоги в животе не давал расслабиться. Мы здесь не туристы на отдыхе, а разведчики в тылу потенциального врага. Любая ошибка, любая слабость может стоить жизни не только мне, но и тем, кого я поклялся защищать.
Глава 10
Миновав шумный рынок, мы вышли в квартал, являющийся, по-видимому, деловым центром. Шум здесь немного стих, народу поубавилось, а вместо прилавков с рыбой и загонов с рабами потянулись добротные лавки торговцев коврами, специями и драгоценностями. Но даже среди окруживших нас великолепных зданий особняк Консорциума выделялся белым камнем, золотой филигранью на решётках и вышколенной стражей у входа. Здесь крутились деньги. Большие деньги.
Харал, как верный пёс, привёл нас прямо к дверям.
— Желаете, чтобы Харал помог в переговорах, добрый господин? — угодливо спросил он.
Я едва сдержал усмешку. Представляю лицо клерка, если я завалюсь туда с этим полуголым фруктом.
— Нет, отдохни пока.
— Премного благодарен, о великодушный!
Гид тут же присел на корточки в тени соседней стены, выудил из складок одежды пару костей и принялся азартно кидать их на булыжники, бормоча что-то себе под нос.
Лили и Мариль остались снаружи присматривать за нашими «верблюдами», хотя, честно говоря, я сомневался, что кто-то в здравом уме решит угнать этих зубастых тварей, даже под иллюзией. Но бережёного боги берегут.
Мы с Кору поднялись по ступеням и вошли внутрь.
И я тут же пожалел, что оставил девочек на жаре — внутри царила блаженная прохлада. Не знаю, какая магия здесь работала, артефакты климат-контроля или дух ледяного элементаля, запертый в подвале, но температура была идеальной, градусов двадцать пять. После уличного пекла это казалось раем.