Энелия плавно склонила голову в поклоне.
— Приветствую посланницу Ангела, — произнесла она. — Рада снова видеть тебя.
Карлотта звонко хлопнула себя по лбу миниатюрной ладошкой.
— Ой, ну точно! Энелия, сестра Леона, самая красивая из всех бабочек! Это же тебя я должна была искать! И как я могла забыть⁈
Я скептически выгнул бровь, разглядывая это пернатое недоразумение.
— Серьёзно? Ты забыла имя сестры своего друга, которую искала?
Женщины фарфала вокруг нас лишь по-доброму заулыбались.
— Карлотта слишком… скажем так, энергичная и немного легкомысленная, — рассмеялась Энелия. — Она ведь гарпия, и единственное в этом мире, что движется быстрее её крыльев, это её язычок.
— Вот именно поэтому Ангел Красоты и назначила меня главной встречающей! — ничуть не смутившись, гордо выдала Карлотта, забавно выпятив грудь. — Ну и ещё потому, что я ослепительно-прекрасна, конечно же!
— И такая скромная! — не удержался я от сарказма.
Впрочем, хвасталась она не зря, хрупкая и юркая, Карлотта вполне могла соперничать в привлекательности с самой Энелией.
— Да, я скромность во плоти! — радостно подхватила гарпия. — А ещё очень дружелюбная, и обожаю свою работу.
Леон, стоявший всё это время чуть в стороне, тихо усмехнулся.
— Да ей просто нравиться встречать новых девчонок, чтобы первой с ними пообниматься.
— Звучит так, будто это что-то плохое, — Карлотта показала ему маленький розовый язычок, а затем ловко поднырнула под руку Лили, обняв её одним крылом, а второе по-свойски закинула мне на спину, прижавшись пульсирующим телом. — Зато благодаря этому я нашла себе новых друзей!
— Мы тоже этому очень рады, — улыбнулась Лили, мягко приобнимая гарпию-непоседу.
Карлотта перевела живой взгляд на Нолана, который всё это время спокойно лежал у меня на руках.
— Ого! Так сын Энелии от тебя? — Гарпия протянула белоснежный кончик крыла и пощекотала пухлую щёку малыша. — А ты в курсе, что он отмечен благословением самого Ангела Красоты?
Неземная девушка-бабочка рядом со мной так и лучилась материнской гордостью.
— Ладно, разговоры разговорами, но вы с дороги и, должно быть, проголодались, — спохватилась Энелия. Она подхватила под руки меня и Кору, так как Лили всё ещё тискалась с нашей пернатой подругой. — Пойдёмте в сад, сорвём что-нибудь свежее на обед.
Обед прошел в лёгкой непринужденной атмосфере. Свежие фрукты, сочные ягоды и сладкий нектар оказались на удивление сытными, а щебетание Карлотты не давало никому скучать. После трапезы неугомонная гарпия вызвалась показать Лили и Кору самые живописные уголки Цветочных полей, и девушки с радостью согласились, оставив нас с Энелией наедине. Мариль и Леон тоже куда-то тактично испарились.
Мы вернулись в уютную затенённую беседку под корнями Великого Древа. Нолан, наевшись и наобщавшись с новыми «тетями», сладко уснул в своей подвесной колыбельке, сплетённой из мягких лоз.
Я стоял рядом, наблюдая за его мерным дыханием, когда почувствовал, как Энелия тихо подошла сзади и обняла меня, прижавшись тёплой щекой к моей спине. Её руки скользнули по моей груди, а нежные шелковистые крылья укрыли нас обоих, создав иллюзию абсолютного уединения в этом огромном, дышащем жизнью мире. Здесь, под сенью Великого Древа Лета, время словно замедлилось, загустев и превратившись в сладкий тягучий нектар. Воздух в беседке был пропитан тонким ароматом ночных цветов, влажной земли и едва уловимым, будоражащим кровь мускусом, исходящим от кожи моей бабочки.
— Я так скучала по тебе, Артём, — прошептала она, её горячее дыхание обожгло мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. — Каждую ночь, когда затихали Цветочные поля, я вспоминала твои прикосновения, и моё тело буквально ныло от пустоты, которую ничто не могло заполнить.
Я развернулся в её объятиях и заглянул в эти нереальные, переливающиеся оттенками заката глаза. В них плескалось не просто желание, там пылала настоящая жажда, скопившаяся месяцами вынужденного одиночества. Энелия вся сияла. Золотисто-карамельный оттенок её кожи казался ещё более глубоким в мягких сумерках беседки, а тонкие антенны-усики на лбу мелко и часто вибрировали, касаясь моего лица. Этот трепет передавал мне её страсть гораздо красноречивее любых слов.
— Я тоже скучал, моя бабочка, — хрипло ответил я, притягивая её к себе за поразительно тонкую талию.
Мои губы накрыли её рот в жадном собственническом поцелуе, и Энелия ответила мне с первобытной страстью. Её язычок скользнул внутрь, сплетаясь с моим, тонкие пальцы с силой впились в мои плечи, а крылья судорожно вздрогнули за спиной, обдав нас горячей волной воздуха, пахнущего спелыми фруктами и пыльцой. В этом поцелуе мы излили всё: и горечь разлуки, и триумф встречи, и обещание долгой изнурительной ночи.