Уникальность магических летунов вроде фарфал, фей или апид заключалась в том, что их полёт поддерживался не столько аэродинамикой, сколько магией. Такие хрупкие крылья просто физически не могли удержать вес гуманоидного тела, это противоречило всем законам физики, которые я знал, и тут магия брала на себя основную нагрузку, позволяя этим сказочно прекрасным созданиям парить.
Совсем другое дело гарпии, и Карлотта, сидящая неподалеку, являлась живым тому подтверждением. Её тело было лёгким, кости, вероятно, полыми, как у птиц, а огромные крылья создавали мощную подъёмную тягу. В полёте гарпии выглядели естественными хищниками небес, грациозными и смертоносными, а магические летуны на их фоне казались немного неуклюжими, словно плавающими в невидимом сиропе.
Но у гарпий имелся свой минус: грузоподъемность. Их скорее можно было отнести к воздушным спринтерам и акробатам, но никак не к тяжеловозам.
— Завидуешь? — тихо спросила Энелия, заметив мой взгляд, устремлённый в небо.
— Немного, — честно признался я, чувствуя укол зависти. Свобода полета — это то, что всегда манило людей, и здесь, в мире, полном магии, я всё ещё оставался пленником земли. Пока что.
Вечерний ветерок принёс с собой запахи экзотических цветов, и когда Энелия, уложив Нолана в одной из беседок и попросив Хрису присмотреть за ним, вернулась к нам. В её руках позвякивали бутылочки с нектаром.
Я помнил этот запах, сладкий и густой он кружил голову. Афродизиаки будили воспоминания о ночи с Энелией и Флорой, как и понимание того, на что способны фарфалы, когда дело доходит до соблазнения.
Леон, брат Энелии, то и дело бросал долгие красноречивые взгляды в сторону Мариль, и наша иллюзионистка, обычно такая собранная и деловитая, залилась густым румянцем. Фарфалы всегда прямолинейны в своих намерениях, для них любовь и удовольствие также естественны, как полёт.
— Это… — Мариль запнулась, глядя на предложенный бокал с золотистой жидкостью, — я попробую.
Я едва не поперхнулся своим напитком. Да ладно⁈ Серьёзная, вечно занятая делами Мариль наконец растаяла? Видимо, красота Летних Земель и настойчивое обаяние Леона пробили даже её броню.
Впрочем, чему я удивлялся? Весь день они переглядывались, будто случайно касались друг друга… Леон несомненно хорош собой, этого не отнять, а экзотическая внешность фарфалы с яркими крыльями действовала на женщин безотказно.
Вскоре они встали, взявшись за руки.
— Подождите, — я полез в поясной карман. — У меня есть свиток Предотвратить зачатие, если нужно…
Леон с улыбкой покачал головой и продемонстрировал такой же, уже зажатый в другой руке. Подготовился, гадёныш!
Я проводил взглядом их спины, скрывающиеся в зарослях цветущих кустов.
Ну что ж, это пойдёт ей на пользу. Мариль была фанатично предана своему делу, настоящим профессионалом, которого я безмерно уважал, но иногда казалось, что она вот-вот треснет от напряжения. Любому человеку нужно время от времени выпустить пар, и страстная ночь с красавцем-фарфалой в этом раю — лучшее лекарство от трудоголизма, которое только можно прописать.
После того как Леон с Мариль удалились, круг нашей компании заметно сузился. Я остался в окружении своих любимых женщин: Лили, Кору, Энелии и Карлотты. Атмосфера неуловимо изменилась, воздух сгустился, наполнившись феромонами.
Мысли, похоже, у всех сейчас потекли в одном направлении. Энелия, всё ещё держа в руках початый нектар, кокетливо склонила голову, её глаза сверкнули, как утреннее солнце.
— Ну что, милый? — промурлыкала она, подходя ближе и проводя пальцем по груди моего доспеха. — Найдем уютное местечко в клевере, как в старые добрые времена, или рискнёшь подняться на сто футов вверх, в моё гнездышко на дереве?
Лили фыркнула, вспоминая нашу первую встречу с Энелией, когда мы действительно кувыркались в траве.
— Клевер — это классика, — заметила она с лукавой улыбкой, поправляя ушки. — Нам не привыкать.
— Я тоже хочу! — Карлотта подпрыгнула на месте, её белоснежные крылья возбуждённо затрепетали, поднимая небольшие вихри пыльцы. Ну не гарпия, а просто сама непосредственность! — Возьмите меня с собой!
Энелия смерила её притворно строгим взглядом, хотя уголки губ подрагивали от сдерживаемого смеха.
— Хорошо, присоединяйся, малышка, — разрешила она. — Но с одним условием: мне придется тебя заткнуть. Слышала я, что ты чересчур громко поёшь и в постели, распугаешь нам тут всех сверчков.