В любой другой ситуации это прозвучало бы грубо, но Карлотта поняла и просияла, её глаза загорелись ещё ярче.
— Согласна! — выпалила она. — Можете использовать мои трусики в качестве кляпа! Или… Нет! — она резко повернулась к Лили и ткнула в неё пальцем. — Я хочу твои!
Кунида звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Глупенькая птичка, кто сказал, что в такую жару я вообще их надеваю?
Глаза Карлотты расширились от разочарования, перья на крыльях обвисли. Увидев это, Лили перестала смеяться и, подмигнув мне, чуть оттянула пояс своих кожаных шорт, демонстрируя полоску небесно-голубой ткани.
— Шучу, шучу, конечно, можешь их взять, но только если Артём поможет мне их снять.
Жар прокатился по телу. Вечер переставал быть томным и обещал стать незабываемым.
Нектар уже начал действовать, разгоняя кровь по венам и до предела обостряя чувства. Густой сладковатый аромат ночного сада казался почти осязаемым, оседая на языке привкусом терпкого мёда.
Мы с Карлоттой незаметно отделились от остальных. Мне хотелось покоя, уединения. Девочки остались где-то позади, занятые своими разговорами, а мы направились к неприметному дереву, стоявшему в уютной тени одного из ограждений, которое выглядело отличным убежищем.
Карлотта буквально приклеилась ко мне со спины. Её шелковистые белые крылья сомкнулись вокруг моей груди, создавая интимный кокон из перьев и пульсирующего тепла. Она почти ничего не весила, словно пушинка, а прерывистое горячее дыхание щекотало мне шею.
Её маленькие острые зубки уже оставили несколько меток на моей коже, болезненно-сладких укусов, которые к утру точно превратятся в красноватые засосы, а то, как она ёрзала, прижимаясь всем телом к моей спине, не оставляло ни малейших сомнений в её состоянии. Я чувствовал влажное обжигающее тепло, просачивающееся сквозь ткань её наряда и моей походной рубашки в районе поясницы. Гарпия буквально пылала от нетерпения.
Её ноги обвили мою талию, она оказалась на мне верхом, только вот её прохладные пальчики, невероятно ловкие и настойчивые, находили способы добраться до самых чувствительных мест. Я уже давно был готов, и каждое её движение заставляло стискивать зубы, чтобы не застонать вслух.
— Артём, — прошептала она, скользя губами по моей шее к уху. Голос её дрожал, срываясь от неистового желания. — Можно попросить об одолжении?
— Конечно, — хрипло выдавил из себя и запнулся на полушаге, когда её пятка мастерски прошлась по контуру моего стояка, очерчивая головку сквозь плотную ткань штанов.
Карлотта прижалась теснее. Я чувствовал, как её твердые набухшие соски трутся о мою спину даже через слои одежды.
— Подаришь мне такого же чудесного малыша, как Нолан? — выдохнула она мне прямо в ухо, обдав жаром. — Ребёнка, благословлённого Богиней?
Мои руки легли на её бедра, шелковистые, хрупкие и невероятно гладкие.
— Если ты этого хочешь, — ответил я, сжимая её кожу. — Я стану хорошим отцом и буду навещать его так часто, как смогу.
— А заодно Нолана… — пробормотала Карлотта, прикусывая мочку моего уха до лёгкой боли, — и меня. Может, потом подаришь мне ещё детей. Разве это не прекрасно?
Желание накрыло меня с головой, стирая все рациональные мысли. Карлотта не играла. В её словах, дрожащем теле и мольбе сквозила такая искренность и дикая страсть, что сопротивляться было физически невозможно. Да и, чёрт возьми, не хотелось. Мысль о том, чтобы оплодотворить эту белоснежную девушку, безумно заводила меня.
Добравшись до полянки, густо поросшей мягким клевером и скрытой цветущими лианами, я осторожно опустил Карлотту на землю. Место было пронизано магией и запахом афродизиаков, источаемых местными цветами, а мягкое пульсирующее свечение создавало интимную сказочную атмосферу.
Не теряя ни секунды, стянул через голову походную рубашку. Карлотта сглотнула, её серебристые глаза расширились, жадно скользя по моему торсу, покрытому шрамами и липкой испариной. Я потянулся к ней и одним плавным уверенным движением избавил её хрупкое тело от белого платья. Ткань соскользнула, и я на секунду замер.
От открывшегося зрелища перехватило дыхание. Карлотта была восхитительной, с кожей ослепительной белизны, какую встретишь разве что у альбиносов. Как и все гарпии, она обладала пугающе хрупким телосложением, но при этом её изгибы не оставляли сомнений, что передо мной зрелая женщина, алчущая мужского внимания. Небольшие, но упругие груди вздымались от частого дыхания, розовые соски затвердели, а крошечная щёлочка на фоне алебастровой кожи выделялась контрастным тёмно-розовым пятном. Лепестки были плотно сжаты и обильно покрыты блестящей в тусклом свете влагой, набухшие и покрасневшие.