— Хочешь остаться и поваляться со мной? — предложил я.
Хвост радостно хлестнул по обивке кушетки, но она попыталась изобразить покорную скромность.
— Если я не отвлеку вас, мой хозяин.
— Ты никогда меня не отвлекаешь, Ну, разве что когда танцуешь вот так, — усмехнулся я.
Я встал, захватил со стола стопку контрактов и вернулся на кушетку. Мизини не заставила себя ждать и тут же скользнула ко мне, уютно устраиваясь под боком.
Меня поразило это удивительное преображение: вот только что она была дерзкой неутомимой соблазнительницей, а теперь превратилась в ласкового ручного питомца. Девушка-кошка положила голову мне на колени, закрыла глаза и замурлыкала, нежно обвив своим хвостом моё запястье, этакий пушистый браслет, гарантирующий, что я не перестану гладить её по голове, пока она дремлет.
В компании других девушек Мизини вела себя совершенно иначе, становясь смелой, азартной, даже склонной к соперничеству тигрицей, особенно если рядом оказывались Элема или служанка Мароны. Казалось, она во что бы то ни стало хотела доказать, что она лучшая кошка в прайде. А уж когда в постели собиралось несколько кошкодевочек, ситуация и вовсе грозила выйти из-под контроля.
Но наедине со мной она сбрасывала эту боевую маску, превращаясь в мягкую, нежную и невероятно милую кошечку. В постели она обхватывала меня своими стройными ручками и ножками, издавая тихие очаровательные мяуканья при каждом проникновении. А когда буря стихала, ей больше всего нравилось просто свернуться клубочком у меня на коленях или прижаться к боку и замереть так на долгие часы, если мне не нужно было никуда идти.
Однажды она продремала на мне полдня, не переставая мурлыкать, пока я штудировал исторический талмуд о происхождении расы коллис, лишь изредка шевелилась, напоминая, что моя рука должна продолжать чесать её за ушком.
Если бы я не знал Мизини так хорошо, то решил бы, что у этой игривой девушки просто очень романтичная натура или, что более вероятно, физически необходим тактильный контакт со мной.
Белла тоже обожала это дело, если только близнецы спали и не требовали внимания. Да если подумать, Лили, Сияна, Селина и даже Клавдия были истинными любительницами обнимашек. Порой они приходили ко мне в кабинет и просто лежали рядом. Мне казалось, что они должны при этом изнывать от скуки, уж я бы точно взвыл от тоски, просто наблюдая, как кто-то перебирает бумажки.
— Наверное, эта привычка сбиваться в уютные тёплые кучи — генетическая особенность всех зверолюдей. Прямо как котята или щенки на Земле. Я точно не возражал против их компании, но меня всегда немного грызла совесть за то, что постоянно занят делами, планированием обороны или тренировками, пока они просто хотят побыть рядом. И женщины каждый раз искренне расстраивались, когда я пытался прогнать их, убеждая, что вовсе не обязательно торчать здесь и смотреть, как я работаю.
Мизини сладко потянулась у меня на коленях, потом широко зевнула, показав крошечный розовый язычок и острые клычки. В процессе потягушек её стройные бедра плавно раздвинулись, открывая моему взору влажную, распухшую от недавнего возбуждения тёмно-розовую промежность.
Я не смог сдержать плотоядной усмешки, взгляд примагнитило к этому влажному бутону. Помимо любви к бесконечным объятиям, моя ласковая кошечка весьма недвусмысленно давала понять, если хозяин захочет продолжения банкета, она всегда готова.
Глядя на уютно устроившуюся девушку-тигрицу, я поймал себя на мысли, что такие минуты тишины и абсолютного доверия значат для меня не меньше, чем адреналиновый угар боя или дикая страсть в спальне. Как лидер, как Искатель, я нёс ответственность за это хрупкое спокойствие, за то, чтобы они могли вот так беззаботно спать на моих коленях, зная, что находятся под моей защитой. Здесь, в тишине кабинета, я мог сбросить броню жёсткого прагматика и просто выдохнуть.
Почувствовав, как мой член, всё ещё полуобнажённый под расстёгнутыми брюками, начинает наливаться тяжестью и пульсировать, касаясь её бархатистого бедра, я отвлекся от пергамента. Свободной рукой провёл тыльной стороной пальцев по её нежной щеке, спустился по линии изящной челюсти к мягкому плечу и ласково накрыл ладонью маленькую аккуратную грудь. Тёмно-розовый сосок мгновенно отозвался на прикосновение, затвердев и превратившись в упругую бусинку, которую я принялся легонько пощипывать.
Мизини прерывисто вздохнула. Я скользнул ладонью ниже, по её подтянутому животику, пересёк гладкий, абсолютно безволосый лобок, и мои пальцы игриво прошлись по внутренней стороне её бедер, дразня края приоткрытых половых губ. Влажный жар её лона манил. К тому моменту, когда провёл средним пальцем между её бархатистыми складками, они уже обильно сочились густым сладким нектаром.