Мизини ответила с пылкой голодной готовностью. Её маленький, чуть шершавый язычок юркнул мне в рот, принеся с собой вкус сладкой слюны, и принялся исступленно ласкать мой, пока её лоно продолжало жадно вбирать меня в себя со всё возрастающей неистовой интенсивностью. Я чувствовал, как внутри куртизанки нарастает напряжение, как мышцы спазматически сжимаются вокруг моего ствола, приближая нас обоих к неизбежной разрядке.
Наконец она с шумным вздохом разорвала поцелуй. Выгнув спину дугой, словно натянутая тетива, кошкодевушка издала сладкий протяжный стон чисто животного наслаждения. Её тело свело судорогой оргазма, и мне пришлось крепко обхватить её за талию, не давая обессилевшей танцовщице соскользнуть с моих колен. Острые коготки скользнули по моей груди в попытке ухватиться за плечи, чтобы удержать равновесие, но затем Мизини окончательно сдалась, растворяясь в мощных волнах всепоглощающей разрядки. Её внутренние мышцы ритмично и сладко доили меня, заставляя глухо зарычать от удовольствия.
— Я люблю тебя, Артём! — на самом пике экстаза отчаянно и звонко воскликнула она, впервые назвав меня по имени.
Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба, застав нас обоих врасплох и заморозив время. Мы замерли, тяжело дыша, всё ещё тесно прижатые друг к другу. Осознание того, что именно только что слетело с её губ, мгновенно изменило атмосферу.
Спустя мгновение девушка издала испуганный, почти жалобный писк и словно ошпаренная проворно спрыгнула с колен, лишая меня своего восхитительного тепла. Её полосатый хвост отчаянно и нервно захлестал по воздуху, выдавая крайнюю степень паники, пока она судорожно пыталась подобрать с пола свой скомканный полупрозрачный наряд экзотической танцовщицы.
— Я… я прошу прощения, господин! — срывающимся голосом пролепетала она, вновь возвращаясь к привычному обращению. Мизини стыдливо прижала к груди тонкие клочки шёлка, глаза расширились от неконтролируемого страха, и она бросилась к массивным дверям кабинета. — Не знаю, почему я… Простите!
Моё сердце пропустило удар. Я видел неподдельный ужас в расширенных зрачках девушки-тигрицы и прекрасно понимал, её слова — не просто неконтролируемый порыв страсти или оговорка в момент удовольствия, а самая что ни на есть обнажённая правда, случайно вырвавшаяся из глубин израненной души.
Для меня произошедшее выглядело не просто случайным неловким моментом, а развилкой в наших отношениях, над которой стоило всерьёз задуматься. Я уже давно воспринимал Мизини не просто как игрушку или гувернантку, она стала частью моей жизни, и если сейчас позволить ей сбежать в таком состоянии, то возникал риск сломать то хрупкое доверие, которое мы выстраивали всё это время. А этого допустить никак нельзя.
Глава 21
— Мизини, подожди! — вырвалось у меня. Я вскочил с кровати, на ходу натягивая штаны, и бросился вдогонку.
Девушка-кошка проигнорировала мой возглас, тонкие пальцы уже легли на дверную ручку, готовые повернуть её и навсегда отрезать меня от того, что между нами только что случилось.
— Пожалуйста, — тихо, но с нажимом добавил я.
Моя прекрасная кошечка, чье грациозное тело ещё несколько минут назад извивалось подо мной в порыве дикой страсти, замерла. Хвост нервно дёрнулся, с тяжёлым обречённым вздохом она развернулась и прислонилась спиной к деревянной двери. Пушистые ушки поникли, взгляд упёрся в пол.
— Я всё испортила… — пробормотала она надломленным голосом, и по смуглой щеке скатилась блестящая капля слезы.
Сердце болезненно сжалось, я ненавидел, когда мои девочки плакали.
— Не стоит стесняться рассказывать мне о своих чувствах, — мягко произнес я, сокращая расстояние между нами, обвил руками её тонкую талию и, не давая шанса на возражения, повёл к широкому дивану.
Осторожно опустившись на мягкую обивку, вновь усадил Мизини к себе на колени и крепко прижал её податливое разгорячённое тело к своей груди. Мой член, ещё не до конца опавший после нашей бурной близости, ощутимо уперся ей в бедро, заставив девушку судорожно выдохнуть и прижаться теснее. Но сейчас не время для продолжения утех, пора расставить все точки над «ё».
Девушка-кошка нерешительно положила голову мне на плечо. Я вдохнул её аромат, будоражащую смесь естественного мускуса, лёгких цветочных духов и терпкого запаха недавнего секса. Тонкие изящные руки робко обвили мою грудь, словно она боялась, что я в любую секунду оттолкну её.
— Я не такая, как другие кошкодевочки, — наконец нарушила она тишину. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Мне плевать на всю ту независимость или пресловутую свободу передвижения, которой так кичатся в моём племени. Я думаю, Сафира… То есть госпожа Сафира поступила глупо, не присоединившись к твоему гарему. И, без обид, Артём, но она ведёт себя просто как хамка: постоянно прижимается к Командору прямо у тебя на глазах, как будто не видит или не хочет замечать, как тебе больно даже сейчас, когда вы больше не вместе.