Оттолкнувшись от дна, бросаюсь вверх, вслед за пузырями. Перед глазами плывут разноцветные кружки и точки. Я задыхаюсь. Наверное, мне попался испорченный акваланг. В трубки набралась вода, и теперь я глотаю ее вместе с воздухом. Размахиваю ногами и руками, судорожно пытаюсь отстегнуть ремни.
Каким-то образом освобождаюсь от акваланга и в облаке пузырей вылетаю на поверхность, где меня подхватывает тренер.
Рэм, отыскав брошенный мною на дне акваланг, говорит, что аппарат в порядке и воздуха в нем осталось более чем достаточно. Но что мне до этого! Хватит с меня острых ощущений, И на земле достаточно интересной работы. В конце концов я не человек-амфибия, мне совершенно не обязательно лазить под водой. Рэм, кажется, понимает мое состояние. Он начинает рассказывать о своих первых неудачных погружениях, об испытанном страхе, о потере ориентации и «научно» доказывает, что для практики мне было совершенно необходимо едва не утонуть. Я со всем соглашаюсь, но пойти в воду еще раз отказываюсь.
— Никогда не думал, что ты трус, — жестко говорит Рэм и уходит.
— Рэм, подожди… — Я догоняю его и пытаюсь объяснить, что в следующий раз буду выполнять все его приказания, но сегодня я замерз, устал, мне необходимо отдохнуть…
— Ты пойдешь сейчас или уже никогда не сможешь опуститься под воду! — твердо говорит Рзм и добавляет: — Не бойся, я буду все время рядом.
Мне ничего не остается. Путаясь в ремнях, снова водружаю на спину тяжелые, ненавистные мне баллоны. Медленно вхожу в воду и ложусь на дно. Рэм стучит сверху по аквалангу, требуя, чтобы я полностью погрузился. С замирающим сердцем подчиняюсь.
Через несколько минут чувство страха проходит, и я отваживаюсь плыть.
В этот раз легко достигаю семиметровой глубины. Щелкают барабанные перепонки — это внутреннее давление стало соответствовать наружному, исчезла всякая боль в ушах. Несмотря на то, что ничего не вижу вокруг, на этот раз не испытываю волнения и страха. Мысль, что Рэм рядом, успокаивает.
Каждое резкое движение отражается на картушке компаса (прибор у меня в руках), и она, подобно эквилибристу на проволоке, начинает раскачиваться на оси. Стараюсь плыть ровнее. Вот уже передо мной ворота — два шеста, вбитые в грунт. Даже странно, что я их не нашел в прошлый раз. Пора возвращаться. Сделав круг, без всяких происшествий добираюсь до берега.
— Будешь плавать! — торжественно говорит Рэм.
Стремительно несется фелюга, разрезая носом неподвижную гладь моря. Легкая пенная полоса остается за кормой, и только крики провожающих нас чаек нарушают тишину.
Вот уже несколько дней мы движемся вдоль берега Крыма, составляя подводную карту береговой отмели, нанося на нее пещеры и скалы, ущелья и гроты.
От Севастополя до Феодосии — 400 километров. Этот путь мы должны проделать по воде и… под водой. Мы должны отыскать хотя бы предварительные значения неизвестных в той самой задаче, которая называется фильмом.
В шелесте волн и криках чаек появляется какой-то новый звук, он похож на прерывистый писк комара. Мы осматриваемся, но море по-прежнему спокойно.
— Это дельфины рыбу на поверхность гонят, — говорит капитан фелюги.
И как бы в подтверждение правоты его слов, мы замечаем среди рыбьей стаи мелькающие черные точки. Какой редкий кадр можно добыть — ведь мало кому приходилось видеть охоту дельфинов!
— Полный вперед! Курс на дельфинью стаю! — командует капитан.
Быстро подготавливаем к съемке подводный киноаппарат, надеваем акваланги, маски и ласты. Решено: как только фелюга поравняется с дельфинами, прыгаем в воду. Со мной пойдет Мирон Тимиряев, а остальные, сделав круг на фелюге, спрыгнут в различных местах и, замкнув дельфинью стаю, погонят ее в нашу сторону.
Дельфинов очень много. Повсюду, сколько видит глаз, торчат из водь; серпообразные спинные плавники.
— Аппарат за борт!
Со звоном лопаются воздушные пузыри, расходится белая пена, глазам открывается удивительная картина.
Мы находимся в центре рыбьей стаи, рыбы не обращают на нас никакого внимания, мечутся в разные стороны, пытаясь скрыться от хищников. Мимо меня проносится черная тень, за ней другая, третья. Сделав полукруг под водой, перевернувшись белым брюхом кверху, один из дельфинов бросается на намеченную жертву; не успеваю заметить, как исчезает рыбка в дельфиньей пасти. Удар хвостом — дельфин вынырнул на поверхность пополнить запас воздуха в легких и вновь устремился за рыбой. Все это происходит так быстро, что я не выключаю мотор аппарата, боясь пропустить что-нибудь из этого необычайно интересного зрелища. Дельфины исчезают так же стремительно, как появились.