Шурка с удивлением смотрел на своего командира. Тот что-то шептал про себя, щурился, хмурился. Ну, значит, придумывает новую каверзу!
Шубин впервые видел эти места днем, хотя и считался «специалистом по шхерам».
Главной деталью пейзажа была вода. Она подчеркивала удивительное разнообразие шхер. Обрамляла картину и в то же время как бы дробила ее.
Местами берег круто обрывался либо сбегал к воде большими каменными плитами, похожими на ступени.
Были здесь острова, заросшие лесом, конусообразные, как клумбы, обложенные в довершение сходства камешками по кругу. А были почти безлесные, на диво обточенные гигантскими катками — ледниками. Такие обкатанные скалы называют «бараньими лбами».
Кое-где поднимались из трещин молодые березки, как тоненькие зеленые огоньки, — будто в недрах шхер бушевало пламя и упрямо пробивалось на поверхность.
И опять Шубин покосился на створный знак.
Другой командир на его месте, возможно, вел бы себя иначе. Сидел бы и не рыпался, дожидаясь наступления ночи. Но Шубину не сиделось.
Он положил бинокль на траву, отполз к заднему створному знаку. Камень потрескался. Зигзаг трещин выглядел как непонятная надпись.
Шурка, приоткрыв рот, смотрел на гвардии старшего лейтенанта. Тот обогнул камень, налег на него плечом. Камень как будто поддался — вероятно, неглубоко сидел в земле.
Гвардии старшему лейтенанту это почему-то понравилось. Он улыбнулся. Улыбка была шубинская, то есть по-мальчишески озорная и хитрая.
— Сдавай вахту, — приказал Шубин юнге. — Домой пошли! Вернее, поползли.
И тут юнга щегольнул шуткой — флотской, в духе своего командира.
— Вражеские шхеры с двумя створными знаками и одной вешкой сдал, — сказал он.
А Чачко, усмехнувшись, ответил:
— Шхеры со створами и вешкой принял!
4«Дома» было все благополучно. Катер слегка покачивался под балдахином из травы и ветвей. Ремонт его шел полным ходом, но боцман не был доволен. По обыкновению жучил флегматичного Степанова: «Не растешь, не поднимаешь квалификацию! Как говорится, семь лет на флоте, и все на кливершкоте». Степанов лишь обиженно шмыгал носом.
Впрочем, флотский распорядок соблюдался и во вражеских шхерах — ровно в двенадцать сели обедать сухарями и консервами.
Шурка Ластиков, чтя «адмиральский час», прикорнул на корме под ветками и мгновенно заснул, как это умеют делать только дети, набегавшиеся за день, и моряки после вахты.
Шубин остановился подле юнги, вглядываясь в его лицо. Было оно худое, скуластенькое. Когда юнга открывал глаза, то казался гораздо старше своих лет. Но сейчас выглядел совсем мелюзгой, посапывал по-ребячьи и чему-то улыбался во сне.
Как же сложится твоя жизнь, сынок, лет этак через шесть-семь? Кем ты будешь? Где станешь служить? И вспомнишь ли о своем командире?..
К вечеру моряки восстановили щиток управления и монтаж оборудования. Осталось лишь отремонтировать реверсивную муфту правого мотора.
Солнце заходило удивительно медленно. Западная часть горизонта была исполосована тревожными косыми облаками багрового цвета, предвещавшими перемену погоды.
Наступило то короткое время суток, предшествующее сумеркам, когда солнца нет, но небо еще хранит его отблески. Тень от багрового облака упала на воду. Красноватый дрожащий свет наполнил шхеры. Все стало выглядеть как-то странно, тревожно.
Шубин вылез из таранного отсека, вытер руки паклей, бросил боцману:
— Заканчивайте без меня. Пойду с юнгой Чачко сменять.
Его непреодолимо тянуло к вешке и створным знакам. Забыть не мог о камне, который не слишком прочно держался в земле.
ПОПРАВКА К ЛОЦИИ
Добравшись ползком до протоки, Шубин и Шурка удивились. Вешки на месте не было.
— Срезало под корень, товарищ гвардии старший лейтенант, — доложил Чачко. — Тут шхуна проходила, стала поворот делать, а ветер дул ей в левую скулу. Капитан не учел ветерка и подбил вешку. Прямо под винты ее!
— Неаккуратный ты какой, — шутливо упрекнул Шурка. — Тебе шхеры с вешкой сдавали, а ты…
Но, взглянув на гвардии старшего лейтенанта, осекся.
Шубин подобрался, как для прыжка. Глаза, и без того узкие, превратились в щелочки. Таким Шурка видел его во время торпедной атаки, когда, подавшись вперед, он бросал: «Залп!»
Исчезновение вешки было очень кстати. Оно упрощало дело. Конечно, исчезновение заметят или, быть может, уже заметили. Фашистские гидрографы поспешат установить другую вешку — по створным знакам. Но пока протока пуста и подводные камни не ограждены. Нечто разладилось в створном механизме.