В праздничные дни на той стороне устраиваются гулянья или состязания в лодках под парусами. Соседи любят спорт.
На лесистой горе темнеет пятиэтажное здание. Это гостиница для лыжников и туристов. Сюда приезжают не только из соседнего городка и далее не только из столицы, но и иностранные туристы.
По возвращении на заставу старший наряда обстоятельно докладывает обо всем, что довелось видеть. Память у пограничников цепкая, хорошо тренированная.
— Доктор на тот хутор больше не приезжал. Но мальчонка еще ходит с перевязанной рукой. К хозяину поступили два новых батрака. Снова приезжал человек в черном клеенчатом плаще. Неизвестно, из города или из гостиницы. Машина у него микролитражка, темно-коричневая. Наблюдал за нашим берегом в бинокль, прячась на сеновале. После обеда обратно наблюдал — уже через окно. Хозяин ему что-то объяснял. А вечером дед, хозяйкин отец, удил рыбу с лодки…
Положено докладывать обо всем, что заслуживает внимания, в том числе и мелочи. Кто их знает, может, только с виду мелочи? А присмотришься да сопоставишь с другими мелочами, вдруг и выйдет важное!
В общем картина открывается однообразная. Происшествий почти не бывает.
Но недавно в воскресенье случилось происшествие, и очень печальное.
Утром, как водится, хуторские жители отправились в кирку. Звонарь зазывал их колокольным перебором.
— Ишь, вызванивает, — одобрил один из пограничников. — Чистенько выбивает сегодня! — Он сказал это тоном знатока, хотя до прихода на границу и не слыхивал колокольного звона.
А после богослужения начался сельский праздник. Тут-то, во время катания на лодках, и случилось несчастье. Оно случилось за мыском — пограничники не видали подробностей. Сначала за деревьями белел парус. Потом смотрят: нет паруса, исчез! Ну, значит, спустили его спортсмены. И вдруг к мысу гурьбой понеслись лодки. Туда нее побежали люди по берегу, некоторые с баграми. Пограничники поняли: лодка перевернулась!
Подтверждение пришло на следующий день. С той стороны сообщили через пограничного комиссара, что утонули двое: девушка и молодой человек. Просили принять участие в поисках.
Застава тотчас же откликнулась. Несколько пограничников прошли вдоль нашего берега, осматривая заросли камыша и бухточки, куда могло прибить трупы течением. Ничего обнаружить не удалось.
Обычные доклады приобрели грустную окраску:
— Сегодня мать водили под руки по берегу. Или его мать, или ее. Очень плакала.
— Опять водолазов привозили из города. Все ищут. Родственники сильно убиваются.
Но на третий день поисков к берегу кого-то прибило. Пограничный наряд видел, как рыбак, удивший с мостков, бросил удочки и побежал, нелепо размахивая руками. Собралась толпа. Она долго стояла у воды, потом двинулась к домам. Что-то несли, тесно сгрудившись. Простыня, нет, подол белого праздничного платья волочился по земле. То была утопленница.
— Как Офелия, — дрогнувшим голосом добавил пограничник, за что получил замечание.
— Вы свои поэтические сравнения — в стенгазету! Офелию, товарищ Кикин, в рапорт не надо…
Спутника девушки так и не нашли…
3Мертвец всплыл именно в эту ночь.
Он всплыл метрах в ста от нашего берега, напротив бухточки, осененной тенистыми деревьями, где вдобавок камыши гуще, чем в других местах.
Заметили утопленника не сразу — он очень долго покачивался посреди плеса, словно был в нерешительности.
Ночь лунная, но небо сплошь затянуто облаками. Свет какой-то рассеянный, колеблющийся, тускло-тоскливый.
Пограничный наряд медленно проходит вдоль берега, прячась за кустами.
Чтобы прогнать тоскливое чувство, более молодой пограничник начинает разговор вполголоса:
— Тут старший лейтенант недавно треску подлавливал. На спиннинг. Однако не пошла. Все нервы ему повыдергивала. Играла-играла. Так, играючи, и ушла.
— Тише ты! — останавливает старший. — Посматривай!
На плесе играет большая рыба, может — та самая, что «все нервы повыдергивала». Взблескивает плавник. Раздается характерный шлепок хвостом по воде.
Опять тускло блеснул плавник. Что это? Неужели не плавник — рука?!
Пограничники, не сговариваясь, разом присели. Из-за кустов неотрывно наблюдают за диковинной рыбой.
Все-таки, пожалуй, не рыба. Скорее пень с торчащими короткими корнями. Подмыло его весной в ледоход, и вот носится как неприкаянная душа.