В общем я ему отдал чек. Иначе Холмза бы впутали в это дело. А я был твердо убежден, что Холмз в убийстве не виновен. Он при мне выписал новый чек, пометил его тем же числом, что и негодный, и отправил почтой Грейвзу.
Куин вытащил что-то из кармана и показал Брикки. Она побледнела, увидев столько денег. На мгновение она подумала…
— Нет, не пугайся, — сказал он. — На этот раз это честные деньги. Мне их дал Холмз. Он настаивал, чтобы я их взял, после того как узнал нашу историю, твою и мою. А он чувствовал такое облегчение, что выпутался из этой истории, что дал мне деньги. Двести долларов. Он сказал, что если я захочу, я могу понемногу возвращать эти деньги ему. Во всяком случае, их достаточно, чтобы начать. На двести долларов в нашем городке можно сделать кое-что. Мы могли бы внести первый взнос за…
Она не слышала его. Она больше не слышала его. Ее голова упала к нему на плечо и ритмично покачивалась в такт движению автобуса. Ее глаза были закрыты.
«Мы едем домой, — думала она сквозь сон, — я и мальчишка из соседнего дома. Наконец мы едем домой…»
Далеко, на башне «Парамоунт» часы пробили четверть седьмого.
Сокращенный перевод с английского Э. МЕДНИКОВОЙВ ДЖУНГЛЯХ НЬЮ-ЙОРКА
Порой Нью-Йорк выглядит красивым. Вспоминается красочная панорама города, которая развернулась перед нами в один из весенних дней. Мы смотрели со стороны Гудзона, и вдали из зеленой пены Центрального парка поднимались розовые от солнечного света здания Парк-авеню, за ними на фоке ультрамаринового неба дымчатыми колоннами маячили небоскребы Манхэттена, словно исполинские кристаллы, сверкали новые дома из стекла и стали.
Но чаще Нью-Йорк воспринимается иначе: кажется, что в нем беснуется слепая, вулканическая стихия. Она корежит здания, возводит новые, наворачивает горы земли и мусора, без конца дирижирует потоком автомобилей, вышвыривает на улицы толпы людей, гонит их в темные норы сабвея. Судорожный, истерический вихрь нью-йоркской жизни захватывает человека, как пушинку, несет его, крутит, бросает.
В этот гигантский водоворот судеб постоянно вовлекаются все новые и новые жертвы, сюда приезжают люди со всей страны, из-за рубежа, чтобы заработать на кусок хлеба, «войти» в жизнь. Они пополняют и без того до предела скученные кварталы Гарлема и Уэст-сайда, расселяются по случайным грязным клетушкам и начинают мучительное, скрытое от посторонних глаз единоборство с одиночеством, нищетой. Кончается оно по-разному. Одним удается найти какую-то работу, другие навсегда переселяются в трущобы и промышляют случайными заработками, третьи живут за счет нищенских подачек так называемого «социального обеспечения» (таких в Нью-Йорке 360 тысяч) и т. д. Но бывает и так, что судьбу неудачника венчает пронзительный вой полицейской машины со слепящим «дьявольским глазом» на крыше. Ревущая и нагоняющая страх на прохожих полицейская машина должна утверждать в сознании горожан мысль о том, что правосудие не дремлет, что оно всегда начеку. Полицейскую сирену часто можно услышать на улицах: в 1961 году в Нью-Йорке было совершено около 120 тысяч серьезных преступлений.
Об этой стороне жизни города-гиганта рассказывает повесть Уильяма Айриша «Срок истекает на рассвете».
В современной Америке детективная литература занимает значительное место в потоке книг, рассчитанных на широкого читателя.
Сейчас в США большое распространение получили так называемые «paper book» («бумажные книжки») — дешевые издания в мягких кричащих обложках. Они стоят в пять-шесть раз дешевле обычных книг и расходятся огромными тиражами. Защитники «американского образа жизни» уверяют, будто они выпускаются для «просвещения народа». Знакомство с содержанием типичных образцов этой продукции приводит к иному выводу.