А затем логически родилась мысль попытаться получить это вещество искусственным путем и сделать на его основе что-то вроде химической приманки. Идея была воплощена в жизнь. В 1964 году в США был опубликован патент на получение синтетического вещества — гексадекадиенола, привлекающего непарного шелкопряда.
Химические приманки созданы пока только для отдельных представителей из многих тысяч видов насекомых, населяющих мир. Но можно представить себе то, видимо, уже не очень далекое будущее, когда на запах созданных человеком привлекающих веществ полетят полчища крылатых вредителей. Расправиться же с ними в одном определенном месте уже не составит особого труда.
Процесс поиска нового химического средства защиты растений начинается с исследования биологических процессов, протекающих в организме вредителя. И это понятно. Для того чтобы выковать оружие, разящее наповал, нужно знать уязвимое место врага. Нужно выяснить, какие звенья в его жизненных процессах следует разрушить, чтобы вывести из строя всю цепь. Как правило, химик нацеливается на ферменты, управляющие ходом основных биохимических процессов в организме, и пускается на поиски веществ, способных блокировать работу этих регулировщиков.
В процессе поиска рождается рабочая гипотеза, которая становится для исследователя тем отправным пунктом, от которого он прокладывает пути в незнаемое. Бывает — и довольно часто, что гипотеза оказывается шаткой. Но новые факты, новые предположения позволяют рано или поздно создать другую, третью.
И чем солиднее был запас знаний и фактов, с которыми исследователь пускался в путь, тем менее случайным становится достигнутый, наконец, успех.
Ошибкой было бы, конечно, представлять себе процесс поиска нового химического препарата как труд ученого-одиночки. Современные средства химической защиты растений так сложны по своему составу, так непроста технология их изготовления, что каждое новое соединение рождается только в результата труда большого коллектива, сплачивающего таланты разных специалистов. Именно в такой коллективной работе молодежь вырастает в настоящих ученых. (Прервав на секунду рассказчика, заметим между прочим: больше чем всеми своими трудами и открытиями Николай Николаевич гордится тем, что 17 его учеников вышли в большую науку, защитили звания кандидатов наук.) — В нашей работе, — продолжает профессор, — еще много работы на ощупь. Но все больше она начинает поддаваться планированию. Сегодня биохимик еще не в состоянии сказать зам, какова будет формула пестицида, который поможет расправиться с овсюгом. Но он уже определенно знает, что такой препарат может быть получен, и даже укажет класс веществ, а котором это соединение надо искать.
День ото дня наш поиск становится все более точным и направленным. И мы живем ощущением того времени, когда в нашу работу окончательно придет строгий математический расчет, когда результаты наших поисков можно будет предсказывать с той же долей определенности, которая уже сейчас доступна исследователям во многих отраслях наук. Сегодня электронная машина уверенно сообщает химику формулу катализатора, способного ускорить ход той или иной реакции. Завтра, мы надеемся, она с таким же успехом сделает это применительно к какому-нибудь пестициду, новому пополнению армии часовых наших полей.
В. Черникова
Владимир МИХАЙЛОВ
СПУТНИК «ШАГ ВПЕРЕД»[9]
Кедрин зажмурился, он вспомнил, что «спрыгнул с обрыва», летит, но до дна далеко. Далеко — он только начал падать.
— Почему же это не захочу? Только сейчас спать.
— Сначала — обед.
— Есть и спать.
Кедрин съел обед. Потом он спал. Когда он проснулся, все тело ломило, хотя он всегда занимался спортом. Но здесь был не спорт, а работа, и это было не одно и то же.
Настало время выходить в пространство. Все его существо протестовало против этого. Сердце стучало бешено.
«Она выходит каждый день, — подумал он, — и я «спрыгнул с обрыва», — сжал кулаки и пошел в камеру.
Снова было страшно. После тренировки он даже не пообедал как следует. Герна не было, был другой дежурный, он не удивился и не взволновался, просто отвел Кедрина спать. Пришлось долго устраиваться в постели, чтобы не болело тело.
На третий день он начал знакомиться с работой. Теперь его уже не втягивали в люк на тросе. Скваммер почти повиновался ему, хотя грудные дети, которые, если верить Герну, запросто могли бы управлять скваммером, были бы, наверное, невыносимо гениальными детьми. Его волновало, какую работу он должен будет выполнять ежедневно, чтобы доказать хоть себе самому, что он «спрыгнул с обрыва» не с желанием размозжить себе голову и поэтому достоин самой горячей любви самой чудесной женщины. Кстати, он так еще ни разу и не встретил ее на спутнике.