— Его мобилизовали в русскую армию. Где он, жив ли, мне неизвестно.
— А сами вы? Тоже служили в их армии? Или служите?
— Простите! — Карцов встает. — Простите, но я не знаю, с кем веду разговор. Вы хорошо владеете языком. Лучше даже, чем я. Но вы не похожи на немца. Да и откуда взяться немцам здесь, за тысячи миль от границ Германии! Куда я попал? Что вы сделаете со мной?
— Что я сделаю с вами? Это зависит только от вас. От того, насколько вы будете откровенны в своих признаниях.
— Но в чем я должен признаться? — восклицает Карцов.
— Не теряйте времени.
Карцов называет город на Каспии, где родился и вырос, номер дома и квартиры своего школьного товарища, приводит подробности его биографии. Это верные сведения — если Абст располагает возможностью перепроверить их, за результат можно не опасаться. Мысленно Карцов просит прощения у Ханса и его отца. Оба они — настоящие люди, антифашисты. Рейнхельт-старший добровольно ушел на фронт в первый месяц войны. Что касается Ханса, то он болел и поэтому мобилизован недавно.
Абст слушает не перебивая. Он все так же сидит за столом, его глаза полуприкрыты, руки опущены на колени. Можно подумать, что он дремлет.
Зато в непрестанном движении попугай. Им вдруг овладел приступ веселья. Чешуйчатые лапки с крепкими изогнутыми коготками так и бегают по насесту, массивный клюв долбит цепочку, которой птица прикована к шесту. Цепочка звенит, попугаю это нравится — на время он замирает, наклонив голову, будто прислушиваясь, и вновь начинает метаться.
Вот попугай неловко повернулся, цепочка захлестнула вторую лапку, и, сорвавшись с насеста, он повисает вниз головой. Абст встает, распутывает птицу и водворяет ее на место.
— Продолжайте, — говорит он. — Итак, четыре месяца назад вас мобилизовали. Что было дальше?
— Меня направили в Мурманск. Вы знаете этот порт?
— Вы офицер?
— Мне присвоено звание капитана медицинской службы. Я бы не дезертировал, но…
— О, ко всему вы еще и дезертир! — Абст улыбается. — Ну-ну, что же заставило вас покинуть военную службу у русских?
— Я прибыл в часть, и вскоре выяснилось, что она готовится к отправке на фронт.
— Так и следовало ожидать… Что же, не хотели воевать против своих? Патриотические чувства не позволили вам обнажить оружие против немцев? Очень похвально. Ну, а что помешало бы вам по прибытии на фронт перейти к немцам? Вы не подумали о такой возможности?
— Перебежчику мало веры. Особенно если это перебежчик от русских. Впрочем, вы это отлично знаете… Вы сами выловили меня в океане, доставили сюда, хотя я и не просил об этом. А сейчас смеетесь, не верите ни единому моему слову.
— Однако вы откровенны, господин дезертир. Продолжайте!
— Честно говоря, продолжать не хочется, ибо дальше произошло то, чему вы и вовсе не поверите.
— А все же!
— Случай свел меня с моряком союзного конвоя, доставившего в Мурманск военный груз. Мой новый знакомый оказался американцем немецкого происхождения. Мы быстро сблизились. Быть может, потому, что обоих нас судьба лишила родины… Короче, я рискнул и заговорил с ним в открытую. И вот перед отплытием конвоя в обратный путь они приносят сверток с одеждой. Я переодеваюсь. В кармане у меня морская книжка и другие бумаги для пропуска в порт…
— Он взял вас к себе на судно?
— Представьте, да. Он был боцман, и он спрятал меня в помещение для якорной цепи. Там я провал четверо суток. А на пятые, когда мы были далеко в море, нас торпедировали. Транспорт разломился и затонул. Я спасся чудом.
Карцов понимает, что Абст ему не верит. Он и не ждал иного. Но главное впереди…
— Разумеется, вы запомнили название корабля, на котором плыли, можете указать место и день катастрофы?
Вопрос не застает Карцова врасплох. Он готов к ответу. В тот год гитлеровские подводные лодки, действуя группами, часто атаковали караваны транспортов, следовавших в советские порты. Один такой налет на крупный конвой, когда он шел в обратный рейс, был совершен месяц назад.
Немцы потопили несколько судов, а корабли охранения, в свою очередь, отправили на дно вражескую субмарину. Сообщение о бое конвоя с фашистами обошло все газеты. Разрабатывая предстоящую беседу с Абстом, Карцов восстановил в памяти подробности. И сейчас он уверенно называет дату и приблизительное место происшествия.
— Что же, корабли конвоя не подбирали людей с торпедированных судов?
— Не знаю. Скорее всего, нет. Там такое творилось!.. Мне кажется, уцелевшие транспорты увеличили ход, чтобы быстрее уйти от опасного места.