А Марта сидела неподвижная, бледная, ничего не видя и не слыша. Все рухнуло, все. Ее организация разгромлена, товарищи уничтожены. Казнен Пауль Прозе — человек, научивший Марту настоящей жизни, борьбе. Вожак, чье слово было законом для десятков самоотверженных бойцов. Умный и строгий руководитель, а в кругу близких — взрослый мальчишка, неистощимый на шутки и озорство.
«Фройлейн, — сказал Пауль, когда ей удалось утвердиться в Аненэрбе, — фройлейн, в тот день, когда окончится весь этот кошмар и фюрера вздернут на виселицу, в тот день я заявлюсь к вам с огромным букетом. И если окажется, что вы не выбрали еще парня по сердцу, берегитесь, фройлейн, ибо я начну невиданные атаки».
Пауль шутил. Хотел подбодрить ее. А у самого столько тревоги было в глазах. Когда-то Марта спасла ему жизнь, а теперь он посылал ее в опасный поиск, может быть на смерть.
И вот его нет…
Марта стояла у пульта, подавленная, опустошенная.
Хронометр на передатчике отсчитывал время.
В девять часов она протянула руку к панели станции и настроилась на передатчик хозяев Абста. Тот ответил. Марта приняла радиограмму, расшифровала ее: завтра с рассветом, когда три подводные лодки лягут на грунт близ скалы, Абсту следует прибыть на флагманскую лодку, которую он отличит по знаку на правой скуле подводного корабля — два белых треугольника вершинами друг к другу. Между ними входное отверстие шлюзового устройства — через него Абст будет впущен в лодку. Сегодня с двадцати двух часов непрерывно слушать эфир, с полуночи вступить с подлодками в связь.
Закончив дешифровку, Марта заторопилась. Надо было немедленно действовать и в первую очередь рассказать обо всем Рейнхельту.
Она встала, направилась к двери, но здесь задержалась. Конечно, она не покажет Абсту радиограмму. Но Абст или его помощники могут ночью включить станцию!
Она решительно вскрыла панель. Несколько движений отверткой, и станция была выведена из строя.
Теперь следовало отыскать Рейнхельта. Его не оказалось в спальне пловцов. Вероятно, он возле лагуны.
Она появилась на площадке, когда говорил Галлер, и все поняла.
У нее хватило выдержки разыграть испуг по поводу порчи радиостанции: пока фашисты будут возиться с ремонтом, она успеет найти Рейнхельта. Получив приказ Абста идти к себе, Марта и не подумала подчиниться. Она снова и снова обошла подземелье. Поиски результата не дали.
И вот, прислонившись к стене, она стоит где-то в центре скального лабиринта, одинокая, беспомощная…
Надо что-то делать!
Превозмогая все усиливающуюся апатию, слабость, Марта бредет по туннелю. Временами она садится и ладонями растирает колени, ступни. После каждой такой остановки все труднее заставить себя подняться.
Из глубины подземелья донесся приглушенный вскрик и вслед за тем шум — будто упало тяжелое тело.
Она спешит туда, но вскоре обессиленная опускается на камень.
Что это было? Кричал Рейнхельт? Ей уже видится: в одном из закоулков туннеля Абст настиг его…
Марта совсем не чувствует ног. Она пойимает — надо вернуться, лечь в кровать, отдохнуть, но не может заставить себя. Да и какой в этом смысл, если Рейнхельта нет в живых?
Снова шум в туннеле. Торопливые шаги. И они приближаются.
Вот из полумрака вынырнул бегущий.
— Отто! — повелительно кричит Марта, шагнув вперед и загородив дорогу. — Стоять, Отто!
Пловец останавливается. Его согнутые в локтях руки падают вдоль бедер. Запрокинув подбородок, он глядит поверх головы девушки.
Куда он бежал? Обрывки каких воспоминаний и образов, мелькнувшие в обезображенном мозгу безумца, подняли его с нар?..
Человек неподвижен. Только грудь его вздымается — судорожно, коротко, будто ему трудно дышать.
Она снова командует. Пловец поворачивается и бежит назад, той же неторопливой волчьей трусцой.
Марта долго глядит ему вслед, мучительно нащупывая ускользающую мысль.
Она потеряла все: родные погибли от бомб; сподвижников и друзей казнили фашисты; а сейчас здесь уничтожен тот, кто стал для нее дорогим, единственным… Он отыскал ее в этом аду, поднял на ноги, когда она уже думала, что погибнет, вдохнул в нее энергию, волю к жизни, к борьбе.
Так неужели же за все это не заплатят враги?
А пловцы — и они умрут неотомщенные?
И сама она тоже молча, покорно уйдет из жизни, не сделав и попытки рассчитаться с Абстом?
Если бы у нее был пистолет! Но она безоружна, беспомощна.
Да, решение только одно.
То, что она замыслила, страшно.
Но у нее нет выбора.
Пещера пловцов. Люди лежат на нарах, сидят на камнях, молчаливые, неподвижные.