Немного позже он вызвал к себе инспектора Люкаса.
— Я хочу, чтобы ты прощупал шоферов такси, которые дежурят в районе улицы Понинкур. Знаешь стоянку на площади Вольтера? Конечно, речь идет о ней. А сейчас ты застанешь всех ночных шоферов по домам.
Мегрэ снял пиджак и закурил свою самую большую трубку.
— Что спрашивать?
— Кто из них вчера, около десяти часов вечера, погрузил в машину большой чемодан во дворе дома на улице Попинкур. Я хотел бы знать, куда его отвезли.
— Все?
— Спроси еще, он ли отвез этого клиента обратно на улицу Попинкур.
— Хорошо, патрон.
В три часа дня полицейские радиомашины были уже снабжены фотографиями Алэна Лагранжа: в четыре часа эти фотографии поступили в комиссариаты и полицейские посты с надписью: «Внимание!» В шесть часов все полицейские агенты, заступившие на дежурство, положат ее в карман.
А Мегрэ не знал, что делать. Какая-то внутренняя стыдливость мешала ему принимать эту историю всерьез, но в кабинете не сиделось, и было такое чувство, что он теряет время, когда необходимо действовать.
Ему хотелось бы подробно побеседовать с доктором Пардоном о Лагранже, однако в этот час приемная врача обычно переполнена больными. Мегрэ стеснялся помешать доктору. А кстати, он даже не знал, о чем будет спрашивать.
Перелистав телефонный справочник и найдя на улице Реомюр три рекламных агентства, он почти машинально списал их номера в записную книжку.
Если бы немного спустя в кабинет не вошел инспектор Торранс и не спросил: «Нет ли поручений, патрон?», Мегрэ не послал бы никого в рекламные агентства.
— Позвони во все три и узнай, в котором из них работал юноша, по имени Алэн Лагранж. Если найдешь, пойди туда и собери, какие удастся, сведения. Только не разговаривай с начальством, расспроси служащих.
Он протянул еще полчаса, занимаясь мелкими делами. Затем принял викария, тот жаловался, что у него украли деньги из кружки для пожертвований. Принимая викария, он снова натянул пиджак. После ухода посетителя Мегрэ сразу вышел на улицу и сел в полицейскую машину.
— На Елисейские поля!
Улицы были переполнены. У входа в пассаж встречалось больше туристов, чем французов. Мегрэ не часто бывал здесь. Он был поражен, увидев на протяжении ста метров пять бельевых магазинов. Ему стало неловко, когда он туда входил, и казалось, что продавщицы насмешливо разглядывают его.
— У вас не работает здесь некая девица Лагранж?
— Вы по личному вопросу?
— Да. Так сказать…
— У нас работает Лажони, Берта Лажони, но она в отпуске.
В третьем по счету магазине хорошенькая девушка быстро подняла голову и сказала, сразу насторожившись:
— Это я. Что вам надо?
Она не походила на отца, скорее на своего брата Алэна, но у нее было совсем другое выражение лица, и, сам не зная почему, Мегрэ мысленно пожалел того, кто в нее влюбится. На первый взгляд она действительно казалась миловидной, в особенности, когда демонстрировала свою профессиональную улыбку, но за этой приветливостью угадывалась жестокость и необычное самообладание.
— Вы видели в последние дни вашего брата?
— Почему вы меня об этом спрашиваете?
Она бросила взгляд в глубину магазина, где в примерочной хозяйка разговаривала с клиенткой. Не желая лишних разговоров, он сразу показал ей свой значок.
— Он сделал что-то плохое? — спросила она, понизив голос.
— Вы спрашиваете об Алэне?
— А кто вам сказал, что я работаю здесь?
— Ваш отец.
Она не раздумывала долго.
— Подождите меня где-нибудь полчаса.
— Я буду ждать вас на террасе кафе «Ле франсе».
Нахмурив брови, она смотрела ему вслед.
Мегрэ ровно тридцать пять минут наблюдал за потоком людей и подбирал под себя ноги каждый раз, когда приближался официант или новый посетитель.
Она вошла с решительным видом. На ней был светлый костюм. Мегрэ знал, что она придет, — она из тех девушек, которые не заставляют ждать зря, а когда приходят, держатся уверенно.
Она села на стул, который он для нее занял.
— Что будете пить?
— Портвейн.
Девушка поправила волосы, выбившиеся из-под белой соломенной шляпки, и скрестила свои красивые ноги.
— Вы знаете, что ваш отец болен?
— Он всегда был болен.
В ее голосе не было ни малейшей жалости или тревога.
— Он лежит в постели.
— Возможно.
Мегрэ заметил, как она вздрогнула.