Мегрэ направился к окну, открыл его и облокотился на подоконник, напряженно вслушиваясь. Но позади не было слышно ни звука.
— Ты все еще не можешь решиться?
Он начал терять терпение и снова обернулся лицом к комнате.
— Ты заставляешь меня думать, что ты менее умен, чем я считал! Чего ты добьешься, оставаясь там? Отвечай, идиот! Потому что в конце концов ты действительно мальчишка и идиот. Ты ничего не понял во всей этой истории, и если ты будешь продолжать в том же духе, то только благодаря тебе твой отец будет осужден. Сейчас же оставь в покое мой револьвер, слышишь? Я запрещаю тебе прикасаться к нему. Положи его на пол. И немедленно вылезай оттуда.
Он действительно казался разгневанным. Может быть, он по-настоящему был рассержен. Во всяком случае, ему не терпелось покончить с этой неприятной сценой.
Опять, как в истории с кошкой, достаточно было одного неловкого движения, одной мысли, которая придет в голову мальчишке…
— Поторопитесь. Она с минуты на минуту вернется. Будет очень красиво, если она нас застанет в таком виде: тебя под кроватью, а меня пытающимся вытащить тебя оттуда. Считаю до трех. Раз… два… если при счете «три» ты не будешь стоять на ногах, я позвоню дежурному отеля и…
Он увидел, наконец, худые ноги, дырявые подметки, бумажные носки, край брюк, который Алэн пытался оправить, вылезая из-под кровати.
Чтобы помочь ему, Мегрэ снова повернулся лицом к окну, он услышал шорох одежды по паркету, затем легкий шум поднимающегося на ноги человека. Он помнил, что юноша вооружен, но он хотел дать ему время оправиться.
— Готово?
Он резко обернулся. Алэн стоял перед ним, его синий костюм был в пыли, галстук на боку, волосы растрепаны. Он был очень бледен, губы дрожали, пристальный взгляд, казалось, пытался проникнуть сквозь стену.
— Верни мой револьвер.
Мегрэ протянул руку, мальчик полез в правый карман и тоже протянул ему руку.
— Ты не считаешь, что так будет лучше?
В ответ раздался слабый голос:
— Да.
И сразу же:
— Что вы теперь будете делать?
— Прежде всего есть и пить. Ты не хочешь есть?
— Да. Нет. Я не знаю.
— А я страшно голоден. Там, внизу, есть замечательный grill.
Он направился к двери.
— Куда ты дел служебный ключ?
Мальчик вытащил из другого кармана не один, а целую связку ключей.
— Лучше я отдам их дежурному, они здесь способны из этого сделать целую драму.
В коридоре Мегрэ остановился перед своей дверью.
— Я думаю, надо зайти немного освежиться.
Он хотел избежать нервного припадка. Он знал, как мальчик близок к нему… Вот почему он старался занять его ум мелкими житейскими делами.
— У тебя есть гребенка?
— Нет.
— Можешь причесаться моей. Она чистая.
В ответ на это мальчик чуть не улыбнулся.
— Почему вы все это делаете?
— Что все?
— Вы сами знаете что.
— Может быть, потому, что я тоже был молод. И у меня тоже был отец. Возьми щетку и почистись. Сними пиджак. Пружины кровати давно не обметали.
Мегрэ вымыл лицо и руки холодной водой.
— Может быть, мне переменить еще раз рубашку?
Он так и сделал, и Алэн увидел его голую грудь и висящие вдоль ног подтяжки.
— Конечно, ты приехал без вещей?
— Я думаю, что мне нельзя в таком виде идти в grill.
Мегрэ посмотрел на него изучающим взглядом.
— Нельзя сказать, что у тебя свежее белье. Ты спал в рубашке?
— Да.
— Я не могу, к сожалению, одолжить свою. Она будет тебе слишком велика.
На этот раз Алэн широко улыбнулся.
— Ну, тем хуже для метрдотелей, если им не понравится. Мы с тобой усядемся в уголок и попытаемся заказать легкое белое вино, хорошо охлажденное. Может быть, у них здесь найдется.
— Я не пью.
— Никогда?
— Я один раз попробовал и потом так заболел, что никогда больше не пил.
— У тебя есть подружка?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю.
— Ты застенчивый?
— Не знаю.
Выходя из комнаты, Мегрэ положил свою большую лапу на плечо юноши.
— Ты меня напугал, мальчишка.