— Напугал, чем?
— Ты бы выстрелил?
— В кого?
— В нее.
— Да.
— А в себя?
— Может быть, потом, наверное, выстрелил бы.
Они встретили лакея, который обернулся и посмотрел им вслед, может быть, он видел, как они выходили из 604-го, а он впускал Мегрэ в 605-й.
Они спустились в лифте. Мегрэ держал в руках свой ключ и связку, отданную Алэном. Он предвкушал удовольствие от встречи со своим личным врагом в великолепно сшитой визитке. Какую физиономию он состроит, когда увидит их обоих и получит утерянную связку служебных ключей?
Увы! За конторкой стоял не он, а другой, высокий, светлый блондин, но визитка и белая гвоздика в петлице были совершенно те же самые. Он не знал Мегрэ.
— Я нашел эти ключи в коридоре.
— Благодарю вас, — сказал дежурный равнодушно.
Когда Мегрэ повернулся, то увидел Брайена, стоящего посередине холла. Взглядом он спросил у комиссара разрешения заговорить с ним.
— Прости, пожалуйста, — сказал Мегрэ Алэну и подошел к полицейскому инспектору.
— Вы его нашли? Это он?
— Да. Он.
— Дама только что вернулась.
— Она поднялась к себе?
— Нет. Она в баре.
— Одна?
— Она болтает с барменом. Что мне делать?
— У вас хватит сил покараулить ее еще час или два?
— Конечно.
— Если она соберется уходить, предупредите меня сейчас же. Я буду в grill-room.
Алэн не пытался сбежать. Он ждал в стороне от толпы, немного неловкий и смущенный. Мегрэ подошел к молодому человеку и повел его в grill-room, бормоча:
— Я голоден, как волк.
И неожиданно для самого себя добавил, пересекая широкий солнечный луч, который ворвался сквозь огромное окно и косо лежал на паркете:
— Чудесная погода сегодня!
ГЛАВА 8,
— Ты любишь омары?
Из-за огромного меню, которое подал Мегрэ метрдотель, виднелись только глаза комиссара, а Алэн, стесняясь, боялся даже заглянуть в лежащее около него меню.
— Да, мосье, — ответил он, как в школе.
— Тогда мы закажем омара по-американски. А до этого я хочу съесть целую кучу закусок. Метрдотель!
После того как все было заказано, Мегрэ сказал:
— В твоем возрасте я предпочитал омара в консервах, и когда мне говорили, что это ересь, я отвечал, что так вкуснее. Конечно, нам не приходилось их есть даже один раз в полгода, мы покупали банку только в самых торжественных случаях, потому что были бедны. — Он откинулся на спинку стула. — А ты страдал оттого, что у вас не было денег?
— Я не знаю, мосье. Я просто хотел, чтобы у отца было меньше хлопот и ему было легче меня воспитывать.
— Ты правда ничего не хочешь выпить?
— Только воды.
Тем не менее Мегрэ заказал для него бутылку рейнского вина, и перед ними поставили высокие бокалы цвета абсента с более темными ножками.
Grill был ярко освещен, но за окном еще было светло. Зал быстро наполнялся, официанты и метрдотели в черных фраках бесшумно двигались взад и вперед. Алэн был прямо зачарован маленькими тележками. К их столу подкатили тележку, заставленную закусками, но в зале были и другие, с пирожными и десертами. Среди всех этих тележек выделялась одна огромная, серебряная, сделанная в виде купола с крышкой, как на коробке.
— До войны в этой тележке помещалась четверть говяжьей туши, — объяснил Мегрэ. — Я думаю, что именно здесь и ел самый лучший ростбиф в моей жизни. Во всяком случае, самый внушительный. А теперь они кладут туда индейку. Ты любишь индейку?
— Наверное, люблю.
— Если ты не потеряешь аппетит после омара, мы закажем тебе индейку.
— Я не хочу есть.
Наверное, сидя в углу за маленьким столиком, он походил на богатого провинциального дядюшку, который угощает племянника парадным обедом по случаю окончания учебного года.
— Моя мать тоже умерла, когда я был совсем маленьким. И меня тоже воспитывал отец.
— Он провожал вас в школу?
— Он не мог. Он должен был работать. Мы жили в деревне.
— А когда я был совсем маленьким, мой отец всегда провожал меня в школу, а потом приходил за мной. Среди всех ожидающих у школы он был единственным мужчиной. Когда мы возвращались, он сам готовил обед для всех нас.
— Но ведь иногда у вас была прислуга?
— Это он вам сказал? Вы с ним разговаривали?
— Да, я с ним разговаривал.
— Он беспокоится обо мне?
— Я сейчас позвоню в Париж, чтобы его успокоили.