Я подошел к столу и взял несколько камней. Хотя я и не ювелир, мне они показались настоящими алмазами. Они были отшлифованы, и их грани так и горели, когда на них падал свет. Некоторые были с кулак величиной.
— Даже если это алмазы, при чем здесь арест? Я что-то не слышал о законе, который бы запрещал человеку носить алмазы в ведре.
— Вот, вот, выложи-ка им, Джон! — обрадовался дядюшка Джордж.
— Помолчи, — сказал я ему, — и вообще не суйся не в свое дело, раз я им занялся.
— До ведь у Джорджа отродясь не водилось никаких алмазов, — не сдавался шериф. — Должно быть, они краденые.
— Вы обвиняете его в краже? — спросил я.
— Ну не то чтобы вот так сразу, — шериф держался не слишком уверенно. — У меня пока нет доказательств.
— А потом еще эта картина, — вставил Элвин Сондерс. — Сдается мне, весьма ценная. Похоже, кого-то из старых мастеров.
— Меня удивляет одна вещь, — заявил им я. — Не скажете ли, где у нас в Уиллоу-Гроув можно было бы украсть картину старого мастера пли ведро алмазов?
Тут они, конечно, притихли. В пашем Уиллоу-Гроув единственно у кого можно найти порядочную картину, так это у банкира Амоса Стивинза, который привез одну, когда ездил в Чикаго. Хотя с его познаниями в искусстве, вероятно, что ему всучили подделку.
— И все-таки ты согласишься, что тут что-то не то, — вздохнул шериф.
— Возможно, — заметил я, — но я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы держать человека в тюрьме.
— Дело даже не столько в картине или алмазах, — шериф был явно озабочен, — сколько в остальном добре. Из-за него-то мне и кажется, что дело нечисто. Взгляни-ка сам.
Он взял со стола какую-то штуковину и протянул ее мне.
— Осторожнее, — предупредил он, — один конец у нее очень горячий.
Вещица была около фута длиной и по форме напоминала песочные часы из прозрачного пластика. Узенькая в центре, она расширялась к полым концам. В середину был вставлен небольшой, по-видимому, металлический прут. Один его конец мерцал, как раскаленное железо, и когда я поднес ладонь к открытой полости, то почувствовал дуновение горячего воздуха. Другой конец был белым, и его покрывали какие-то кристаллы. Я осторожно — повернул непонятное приспособление, чтобы осмотреть его.
— Смотри не вздумай дотронуться, — предупредил шериф. — Палец примерзнет. Видишь, на нем лед.
Я осторожно положил вещицу на стол.
— Как ты думаешь, что это такое? — спросил шериф.
— Откуда мне знать. — Я действительно не имел ни малейшего представления.
В школе физика никогда не была в числе моих любимых предметов, к тому же я давно забыл даже то немногое, что когда-то учил. И все же я готов был дать голову на отсечение, что лежавшая на столе штуковина не могла существовать в природе. Но тем не менее она была перед нами: один конец раскален черт знает до какой температуры, другой — холоднее льда.
— А как тебе нравится вот это? — поинтересовался шериф, взяв небольшой треугольник из тонких прутиков металла. — Это, по-твоему, что такое?
— Что это такое? — переспросил я. — Ну просто…
— Просто? Попробуй просунуть в него палец. — В голосе шерифа послышалось настоящее торжество.
Я попытался выполнить его указание, но из этого ничего не вышло. Внутри треугольника была пустота. Во всяком случае, мой палец ни на что не наткнулся, и все же я не мог продвинуть его пи на миллиметр через центр треугольника, словно он был заполнен невидимым и неощутимым, но твердым, как сталь, веществом.
— Разреши-ка я посмотрю, в чем там дело, — попросил я шерифа.
Тот охотно передал мне загадочный треугольник. Я поднял его так, чтобы свет от лампочки проходил через самый центр.
Ничего. Я повертывал его и так и этак, но не заметил даже намека на какую-нибудь планку или прозрачную пластинку. Но каждый раз, когда я пытался просунуть через него палец, что-то его не пускало.
Я положил треугольник на стол рядом с первой штуковиной, похожей на песочные часы.
— Хватит или еще показать? — ехидно осведомился шериф.
Я отрицательно мотнул головой:
— Согласен, Чет, я ни черта во всем этом не понимаю, и тем не менее это еще не основание держать Джорджа под замком.
— Все равно он останется здесь, пока я не поговорю с Чарли, — заупрямился шериф.
— Надеюсь, ты понимаешь, что как только откроется суд, я буду здесь с постановлением о его освобождении.
— Я знаю, Джон. — Спорить с шерифом было явно бесполезно. — Конечно, ты отличный адвокат, но я просто не могу отпустить Джорджа.