Но жизнь свою он сберег. По слухам, в середине двадцатых годов его видели в Берлине.
Могу предположить — и в этом опять же будет внутренняя закономерность, то есть логика событий, — что после разных мытарств он, наконец, очутился, в Берлине. К тому времени бывший друг моего детства уже полностью «усовершенствовался» и был готов на все. То есть пропился, проигрался, опустился до того, что продал бы любому за кружку пива свою родину.
Ютясь в Берлине на задворках эмиграции, не имея ни гроша в кармане, этот херувимчик с кудряшками, наверное, уже изрядно повылезшими от житейских невзгод, стал, так сказать, наводчиком. Амплуа для него подходящее.
Чем черт не шутит, он мог сделать карьеру в «третьем рейхе»! По моральным своим качествам вполне подходил гитлеровцам. По деловым? Да, и по деловым. Он был неглуп — понятно, в трезвом состоянии, владел, кроме того, двумя-тремя иностранными языками. Затем все-таки был гидрографом, бывшим военным моряком.
Об Атьке я подумал сразу, едва нашел в мемуарах немецко-фашистского подводника упоминание о русском переводчике. Переводчик-наводчик!
Во время своего пиратского рейда в Карское море гитлеровцы в качестве одной из задач ставили перед собой экономическую разведку. Это не подлежит никакому сомнению. Первое доказательство: переводчик хотел расспросить о медных рудниках последнего оставшегося в живых связиста Потаенной, но на это уже не хватило времени. Второе доказательство: набег «Шеера», как я говорил, носил кодовое название: «Операция Вундерланд» — «Страна Чудес». А гитлеровцы называли свои операции многозначительно, со скрытым значением, и в то же время довольно прозрачно.
Не знаю, какого хозяина на этот раз выбрал себе Атька, какие гезелльшафты «третьего рейха» были заинтересованы в захвате богатств нашей Арктики, в том числе и меди в Потаенной. Выяснить это — дело наших историков и экономистов. Но уже в марте тысяча девятьсот сорок второго года началась в Северной Норвегии, оккупированной гитлеровцами, подготовка к рейду «Шеера» в Центральную Арктику.
Не исключено поэтому, что Атька, переводчик-наводчик, напялив на себя немецкий мундир, в предвкушении денежных наград уже расхаживал в марте тысяча девятьсот сорок второго где-нибудь на причалах Нарвика или Тронхейма.
«Адмирал Шеер» и его эскорт были готовы к пиратскому рейду в Советскую Центральную Арктику.
Фигурально выражаясь, зловещая тень поднималась над скалами Северной Норвегии, чтобы, постепенно удлиняясь, упасть на берег Карского моря, где в воображении шести связистов Потаенной уже строились новый заполярный порт и город.
Такова синхронность событий.
Глава восьмая. «…БУДЕТ ГОРОД ЗАЛОЖЕН»
Обитатели Потаенной не мешкали. Построив дом, они без промедления приступили к новому строительству. И тут уже главным архитектором и прорабом был не мичман Конопицин, а Валентин Гальченко.
Но для того чтобы вам стал яснее ход его мыслей, вы должны постараться представить себе, как связисты Потаенной проводили свой досуг.
Я, кажется, упоминал о том, что перед отъездом из Архангельска связистов забыли снабдить книгами? Зато было домино.
Гальченко очень удивлялся азарту этой, казалось бы, совершенно безобидной игры, придуманной молчаливыми монахами-доминиканцами. Лишь в Потаенной стала понятна ему снайперская точность выражения: «забивать козла», да еще «морского»! Именно забивать!
Старшина Калиновский относился к домино отрицательно.
Что касается шахмат, то никто, кроме Гальченко, не отличал на посту ладьи от пешки, да и он неизменно отказывался играть, отговариваясь неумением.
Патефон? Он утешал обитателей Потаенной месяца полтора или два. Первое время то и дело слышалось:
— Валентин! Сыграй-ка что-нибудь!
«Шаленка» была единственной пластинкой на посту. Гальченко вытаскивал патефон из-под нар. Стук костяшек на несколько минут затихал. Держа костяшки в руках и склонив голову набок, игроки в молчании слушали про серую лошадку и черноглазую девчонку.