Кое-кто в штабе даже счел это сообщение дезинформацией. Однако, к нашему удивлению, оно подтвердилось. А спустя некоторое время на стол командующего Северным флотом и одновременно на стол командующего Беломорской военной флотилией легла вторая, столь же удивительная, шифрограмма. Узнав о приказе адмиралтейства, командир ближнего охранения по собственному почину повернул эскадру крейсеров назад. Таким образом, двойное кольцо английских кораблей вокруг транспортов распалось! Они были брошены на съедение врагу.
Какие же были им даны инструкции, спросите вы? Транспортам было приказано рассредоточиться и добираться до советских портов «по способности»! В переводе на общепонятный язык это означает не что иное, как паническое «спасайся, кто может!».
Учтите, события разыгрались слишком далеко от наших баз, чтобы мы могли вовремя оказать существенную помощь англоамериканским транспортам, брошенным на произвол судьбы. И судьба, понятно, была к ним немилостива.
Правда, в том районе находилась на позиции подводная лодка капитана второго ранга Лунина, посланная туда для обеспечения перехода конвоя. И Лунин сделал все, что было в его силах, и даже больше того. Когда английские линкоры, авианосец, тяжелые и легкие крейсеры и миноносцы полным ходом уходили от своих транспортов, наш советский подводник в одиночку преградил дорогу «Тирпицу».
Действовал он в самой отвратительной для подводника обстановке. Незаходящее солнце светило во все лопатки, на море был штиль, ни волн, ни бурунов, перископ спрятать некуда. Однако Лунин «поборолся с невозможным» — выражение Петра Первого. Под водой он проник внутрь боевого порядка немецкой эскадры, поднял перископ, осмотрелся и с полным самообладанием облюбовал «Тирпиц», который шел в центре походного ордера.
Лунин проявил поразительную выдержку. Оказавшись среди вражеских кораблей, двигавшихся противолодочным зигзагом, он пятнадцать раз поднимал перископ (в штиль!) и менял угол атаки, прежде чем дал, наконец, залп по «Тирпицу» торпедами из кормовых аппаратов.
Гитлеровцы были так ошеломлены неожиданным нападением, что, вообразите, упустили Лунина.
А еще через несколько часов наша авиаразведка донесла, что немецкая эскадра уходит от предполагаемого места встречи с конвоем, причем замедленным ходом. Значит, лунинские торпеды поразили «Тирпиц» в уязвимое место и лишили его возможности передвигаться с нормальной скоростью.
Тяжелые немецкие корабли укрылись в Тронхейме, в Нарвике. Но остались немецкие подлодки и самолеты. Они-то и набросились на беззащитный конвой и в короткий срок растрепали его буквально в клочья.
Конечно, мы в Архангельске не знали всех подробностей катастрофы, могли лишь догадываться о ее размерах. Они были огромны. На протяжении нескольких дней, подавляя все остальные звуки, раздавался тревожный сигнал в эфире: три точки, три тире, три точки[17] — будто дятел, обезумев, дробно стучал и стучал клювом по стволу дерева. То была мольба о помощи, призыв, беспрестанно повторяемый. И он надрывал душу.
Где-то в море гибли люди, множество людей. В пенящуюся воду один за другим уходили корабли.
Кое-кто из моряков, брошенных на произвол судьбы, поддался панике, что, я считаю, было не удивительно в тех условиях. Некоторые пытались юркнуть в Маточкин Шар с его высокими отвесными стенами. Другие уходили к кромке паковых льдов, надеясь спрятаться там от подлодок. Наконец, третьи, обезумев от страха, выбрасывались прямо на берег.
Только тринадцать транспортов из тридцати семи добрались до советских портов. Погибло более двух третей военных грузов, в которых так нуждалась Советская Армия. Не забывайте: это было лето тысяча девятьсот сорок второго года, чрезвычайно тяжелое для нас лето, когда гитлеровцы после декабрьского поражения под Москвой снова собрались с силами и одновременно предприняли наступление на Сталинград и на Кавказ!
Наши военные корабли в течение многих дней пересекали Баренцево море, доходя до кромки льдов и возвращаясь к материковому берегу. Но удалось подобрать со шлюпок всего лишь около трехсот моряков.
Тысячи людей потонули в Баренцевом море. Тысячи тонн ценнейшего военного груза канули на дно. И, по мнению советских военно-морских историков, это вероятнее всего было результатом сложной политической игры, которую вели на протяжении войны руководители Англии и США. Разгром семнадцатого конвоя явился поводом для того, чтобы поднять вопрос о прекращении военных поставок в Архангельск и Мурманск.