— Стало быть, совершенно новый, с иголочки, порт в Арктике, о котором мы до сих пор не знаем? Чем же занималась наша авиаразведка? Для штаба это очень ценная находка.
В разговор врывается третий голос:
— Разрешите доложить, господин лейтенант? Русский, у которого найдена карта, не умер. Он только ранен. Доктору, кажется, удастся привести его в чувство.
— Отлично. Волоките-ка его поживее в подлодку! Пусть им займется Мендген, на то он и офицер абвера… Что случилось, доктор? Хотите что-то сказать?
— Русский матрос, к сожалению, нетранспортабелен. Он умирает. Мы не дотащим его живым до подлодки.
— О черт! Где он? Дайте-ка ему, доктор, хлебнуть из моей фляжки. Так! Мне нужно задать ему всего один вопрос. Каким временем я располагаю? Сколько минут еще он продержится на плаву?
— Минуты три-четыре, от силы пять.
— Достаточно. Коньяку не жалейте, доктор! Коньяк его подбодрит! Деббелинг, поднимите голову русскому! Выше, выше, иначе он захлебнется! Еще глоток! Да он у нас совсем молодцом! Он открывает глаза. Приступим. Переводите! Слушай, матрос, где этот порт? Где он? Координаты его? Координаты Порта назначения, ты меня понимаешь?
— По-моему, он вас не понимает. Взгляд у него совершенно бессмысленный.
— Дайте ему еще коньяку! Матрос, мы будем тебя лечить и вылечим! Переведите это! Мы тебя спасем, мы подарим тебе жизнь, а жизнь хорошая вещь, не правда ли? Но ты должен сказать, где находится этот Порт. Далеко отсюда или близко? В Баренцевом море? В Карском море? В море Лаптевых? Еще дальше на восток? Вот карта этого Порта назначения! Я поднес ее почти вплотную к твоим глазам. Ты не можешь ее не видеть. Что же ты молчишь? Доктор, почему он молчит?
И вдруг в напряженной тишине раздался сиплый сорванный голос. Гальченко не узнал его.
Голос негромко, но очень внятно произнес длинную фразу.
— Ну, что он сказал? Что он сказал? Переведите!
Смущенное бормотание переводчика.
— Это непереводимо, господин лейтенант. На русском флоте всегда ругались с привлечением самых неожиданных сравнений. Короче говоря, он обругал вас, господин лейтенант.
— Ничего не сказав о Порте назначения?
— Нет, он ухитрился вплести это в свое оскорбление. Я попытаюсь адаптировать текст, конечно, очень сильно адаптировать. В общем, он сказал так: «Тебе, то есть вам, господин лейтенант, туда никогда и ни за что не дойти!» Или не добраться, наверное, так будет точнее?
Длинная пауза. И короткий сухой стук. Это, наверное, Деббелинг выпустил из рук голову русского, которую поддерживал все время на весу.
— Матрос умер, господин лейтенант, — доложил он.
Тут Гальченко позабыл о том, что должен притворяться мертвым и чуть повел глазами в сторону, чтобы увидеть, кто же это ответил так гитлеровцу.
— Мальчишка пришел в себя, господин лейтенант, — сразу же отрапортовал тот же Деббелииг.
6Гальченко рывком подняли с земли.
— Вытрите ему тряпкой лицо! — брезгливо сказал лейтенант.
Кто-то торопливо стер с лица Гальченко кровь, заливавшую ему глаза. Но первые несколько минут все вокруг еще плыло перед ним и было бледно-алым. Фигуры в черных комбинезонах покачивались и перемещались взад и вперед, как черти в аду.
— Как этот ваш пациент, доктор? Дотащат его живым до подлодки?
Беглый осмотр. Прикосновение к голове холодных пальцев очень неприятно, но безболезненно.
— О да! Вполне годится для беседы с Менгденом.
Кто-то стоявший рядом с лейтенантом добавил:
— Путь до Норвегии не близкий. Господин Менгден успеет заставить его разговориться. Но, может быть, господин лейтенант разрешит мне расспросить мальчишку о здешнем медном руднике?
Лейтенант не успел ответить. К нему подбежал один из десантников и вполголоса доложил о чем-то. Лейтенант вскинул глаза к небу, потом быстро посмотрел на часы.
— Все вниз, к песчаной косе! — скомандовал он.
И, обернувшись к переводчику, бросил уже на бегу:
— Расспросите о руднике в подлодке!
Вы догадались? Да, радист немецко-фашистской подлодки перехватил обмен радиограммами между Архангельском и летчиком, которого мы «завернули» с полпути и направили к Потаенной. Не знаю уж как, но гитлеровцы поняли смысл этого приказания. Получалось по расчету времени, что в распоряжении гитлеровцев не часы, а минуты. Да и минут-то не так уж много! Исправление повреждений пришлось прервать.
Два дюжих десантника схватили Гальченко под локти и потащили вниз к косе, то и дело спотыкаясь и падая вместе с ним на вязком песке.