кому. Они подошли к входным буям. — Олег взялся за руко
ятку генхаса. В этом вопросе для него все было ясно. Он от
вечал за безопасность базы.
На экране четко обозначился синий треугольник. Затем — четыре точки. Это были позывные базы.
Мария потянулась к ручкам настройки. Опа не сомневалась, что базу наконец-то вызывают куда-то запропастившиеся патрульные роботы. Но вместо обычных фраз приветствия в репродукторах послышалось:
— Предлагаем сдаться. Гарантируем жизнь.
Марии почудилось что-то знакомое в том, как передавался код, в расстановке интервалов. Когда-то она уже несомненно выходила на связь с этим радистом.
«Чего вы хотите?» — диктовал Олег, и Мария послушно
закодировала его слова и ввела в передатчик.
Узнаете потом. Мы не причиним вам зла. Вместе с на
ми вы овладеете Землей. Даем на размышление пять минут.
На экранах было видно, как резко, словно по» команде, остановились и неподвижно зависли все восемь остроносых «рыб-скорпионов».
Мария включила экраны внутрибазовой связи. С них смотрели лица товарищей, находящихся в разных отсеках. Семнадцать лиц с выражением тревоги, удивления, решимости, растерянности, упорства, смятения, страха...
Мария посмотрела на тех, кто был рядом с ней. Петр сел в кресло, вжался в него. Упруго перекатывались желваки, дергался острый кадык, нос будто собирался кого-то клюнуть. Нижняя полная губа еще более отвисла. Лицо Олега было непроницаемо спокойным и слегка торжественным. Пришло его время. Теперь он, а не Петр был истинным командиром экипажа, принимал решения, отвечал за судьбы людей. Ответственность может быть тяжкой и одновременно сладкой ношей. Ибо ее оборотная сторона — возвышение в собственных глазах.
50
Время ускорило свой бег. Оно уходило, как вода сквозь решето. Время штормило. Оно вздымалось вдали грозными валами, готовыми сокрушать все на своем пути. И когда прошла половина положенного срока, Олег разжал твердые губы и сказал:
— Мы сообщим, что сдаемся...
Все — п те, кто находился в одном с ним отсеке, и те, кто смотрел с экранов, — повернулись к нему, одновременно скрестили взгляды. В центре перекрестия была его голова. Вот она резко поднялась. Олег вскинул крутой подбородок:
...— А когда они минуют входные буи и выйдут на контрольную полосу, мы ударим из всех лучевых установок.
Свертывание пространства? — пересохшими губами спро
сил Петр.
Это исключительный случай. Он требует исключитель
ных мер, — сказал Олег.
А если они примут меры предосторожности? — спроси
ли с экрана.
Были и другие вопросы, но их задавали уже с облегчением, ибо нашелся тот, кто высказал решение и тем самым принял на себя ответственность, которая многих страшила. Только Петр — Мария это видела по его сморщенному лицу — сомневался в правильности решения. Но времени для сомнений почти не оставалось. Ровно столько, чтобы проголосовать. Пятнадцать — «за». Петр тяжело вздохнул и присоединился к пятнадцати.
Я против, — поспешно сказала Мария, не глядя на Пет
ра. Она еще не проанализировала причин своего решения.
Возможно, главной из них было даже не то, что объекты
проявляли признаки разумности. — Их позывные похожи на
позывные патрульных, — произнесла Мария.
У нас нет времени на тщательный анализ. Они сейчас
атакуют базу, — прицельно прищурясь, напомнил Олег. —
Мы просто предупредим их действия.
Я согласен с Марией! — воскликнул Петр, будто про
буждаясь от забытья. Он выскочил из кресла, как пробка из
бутылки. — Мы не имеем права на обман разумных! Наши
принципы...
Он размахивал руками и был похож на древнюю ветряную мельницу. Он напомнил о том, к чему приводит уподобление противнику, говорил об уставе базы.
— Да, да, лозунги! — кричал Петр. — Называйте их как
угодно, — догмами или шаблонами. Но обмануть другого зна
чит предать сеТэя.
Он думал: «Да, это старые, покрытые пылью и порохом истины, которые нужно просто помнить. Наши принципы — паше главное оружие. Они оплачены кровью а страданиями нредков. Если бы человек все заново проверял на своем опыте, человечество бы не сдвинулось с места. Мы бы остались неандертальцами...»
И когда схлынули все отпущенные им минуты на размышление, Мария передала первую фразу из приветствия космонавтов и патрульных:
— Требуем уважения к разуму.
51
Смертоносные лучи полоснули по защитному полю базы. Его мощность была неравномерной, и в некоторых местах лучи достигли цели. Вспыхнул дополнительный блок, в котором находился большой телескоп.
«Рыбы-скорппоны» ринулись к базе, размахивая хвостами. Они атаковали наиболее слабые места защитного поля. Была повреждена линия воздухообеспечения. Мария почувствовала* что стало душно. Но она вторично передала:
— Требуем уважения к разуму.
Счетчики космических излучений захлебывались неистовым стрекотом. Красные огоньки мигали во всех индикаторах...
— Еще минута — и будет поздно, — угрюмо напомнил
Олег. Его взгляд был исполнен мрачной решимости. Мария с
силой оттолкнула его руку от пускового устройства генхаса,
но это было излишним: генхас не работал, он был заблокиро
ван направленным лучом.
Луч пробил защиту. Падали антепны...
Мария чувствовала, что сознание мутится. Но, борясь с багровыми кошмарами, опа передала еще раз:
— Требуем уважения к разуму.
противилась постановлению школьного совета программистов. ПУР Седьмой случайно подслушал ее разговор с представителем совета. Они говорили о... да, да, об этом самом... о первом пункте V-программы...
ПУР Седьмой почувствовал болезненный укол в то место мозга, где проходила линия энергопитания. Послышался голос нового брата:
— Прекрати вспоминать.
Но тут прежний голос зазвучал снова — и ПУР расслышал фразу. Она была подобна вспышке молнии, сваривающей огненным швом небо п землю, на которой оа родился из отдельных узлов и деталей. Она распахнула шлюзы памяти, ибо была мостом между всеми существами — естественными и искусственными. Она уравнивала их по единому принципу, напоминая о великом и бескорыстном даре создателей своим созданиям. Именно поэтому она ко многому обязывала, и с нее начиналось приветствие патрульных:
— Требуем уважения к разуму.
И он наконец вспомнил содержание первого пункта: «Люди — главная ценность... Защитить их надо во что бы то ни стало...»
V
ПУРу Седьмому показалось, будто в его мозгу внезапно вспыхнул контрольный экран и зазвучал чей-то голос. ПУР не различал слов, но голос был знакомым. Он пробуждал воспоминания. ПУР Седьмой вспомнил первую свою учительницу, вводившую в него V-программу — универсальный курс, который положено усвоить любому роботу — от нянечки и уборщицы до интегрального интеллектуала — прежде, чем переходить к специализаций. Ему не хотелось вспоминать содержание V-программы, более того, он знал, что эти воспоминания заблокированы, на них наложен запрет.