— У меня больше нет на это права. Я хорошо знаю ко
декс.
— Не сомневаюсь, вы отличный полицейский.
Ни малейшесо признака любезности.
— Рад, что вы это признаете, господин следователь. Что
касается Норбера, я задам ему лишь вопросы, касающиеся
других дел, в которых он может быть замешан.
На мгновение наступила тишина. Вержа подумал, что рапь-ше у него было определенное представление о правосудии. И уж конечно, оно не совпадало с представлением Дельмеса. Во всяком случае, не стоило начинать диспут на эту тему. Он слегка кивнул и вышел.
* * *
Вержа приказал привести Норбера к себе в кабинет. Это была комната средних размеров, обставленная старой мебелью. Главным ее украшением было вольтеровское кресло, приобретенное на юлкучке комиссаром, который до войны не мог получить средств па замену старого кресла, пришедшего в негодность. Оно столько видело и слышало, что преемники комиссара не могли решиться выбросить его: кто-то в шутку, а кто-то из суеверия наделял кресло волшебной способностью побуждать людей на признания..
Норбер поморщился, представ перед полицейским. На нем были наручники, и Вержа не отдал приказания снять их.
Довольны? — спросил Норбер.
Как будто да.
Приятно было избивать эту девицу?
• — Приятней, чем дать себя застрелить.
Гангстер пожал плечами.
Она на это не способна.
О чем узнаешь всегда слишком поздно.
Вы скотина!
Употребляя научный термин — садист.
Вержа велел Норберу сесть в кресло. Тот не послушался.
Когда-нибудь вы будете начальником полиции, — ска
зал он.
Сомневаюсь, — произпес Вержа тпхо.
Тогда не стоит рисковать каждый день.
Норбер сел, вытянув перед собой руки в наручниках. Обычно Вержа нравились такие, кто не склонял перед ним голову. Они попадались редко. Ему нравилась борьба. Он терпеть не
79
мог ничтожеств, которые раскисали от первой же пощечины и предавали всех других ничтожеств преступного мира.
— Ты прав, — сказал он, — не стоит.
Он задал свой первый вопрос: знал ли Норбер некоего Робера гго прозвищу Плевок за умение энергично и далеко плеваться? Норбер, как впредвидел Вержа, ответил, что не знал. Под рукой у Вержа имелась фотография, на которой оба гангстера были сняты выходящими вместе из бара. Он" заранее знал объяснение: Норбер с удивлением обнаружит, что его спутник Плевок. Но у Вержа были и другие козыри.
Он не успел ими воспользоваться. Дверь раскрылась, п в кабинет заглянул начальник полиции Сала. Он увидел Иор-бера и иронически поприветствовал его. Затем подал знак Воржа, что хочет иоговорить с ним. Вержа оставил Норбера с инспектором, который его привел, и вышел.
— Вы были у следователя? — спросил Сала, когда они очу
тились в коридоре.
Да.
Зайдемте ко мне в кабинет.
Он был еще озабоченнее, чем накануне, и пе старался даже это скрыть.
— Вы пе хотите пойти в отпуск? — спросил Сала, когда
они очутились в его кабинете.
Пет, — твердо ответил Вержа.
Я так и знал. Я сказал префекту, что вы откажетесь.
Что бы это изменило?
Мы бы поторговались.
С прокуратурой?
Да.
Вы знаете следователя?
Пет.
Если ему не дадут разрезать меня на куски, он раска
призничается. Для негоэто дело принципа.
Сала промолчал.
— Я его понимаю, — сказал Вержа. — Он жаждет чисто
ты. Он пе подозревает, какая его ждет работа.
Начальник полиции рассеянно слушал. Оп казался обескураженным.
После меня, — сказал Вержа, — наступит черед кого-
нибудь другого.
Мы живом в эпоху кретинов.
После меня, — продолжил Вержа, не обратив, казалось
бы, внимания на замечание начальника полиции, — без со
мнения, наступит черед всех тех, кто остался без гроша в ты
сяча девятьсот пятьдесят восьмом году *, а теперь пе знает,
куда девать деньги; наступит черед всех, кто утаивает от на
логовых властей миллионные доходы, всех технократов, ко
торые берут взятки за то, чтобы автострада прошла через
пшеничное поле, а пе через чьи-либо охотешчьи владения, всех
начальников кабинетов, которые обогатились, готовя запис
ки, превозносящие достоинства какого-нибудь банкира или
фабриканта цемента. После меня в кабинетах следователя
* Год образования V республики.
Делъмеса и его дружков еще побывает много народу. Не сомневайтесь!
Мне понятна ваша горечь, — сказал Сала.
—' Я не говорю уже о нашем учреждении.
Позвольте нам действовать: мы выиграем.
Вержа покачал головой.
Нет, — сказал он.
Они вас погубят, предупреждаю.
Вержа пожал плечами.
— Значит, им удастся сделать то, что не смогли сделать
гангстеры, господин начальник полиции. Это будет высоко
моральное завершение.
Он наклонился к Сала и заговорил глухим голосом:
— Я страстно любил свое дело. Я делал его, потому что оно
мне нравилось, п всегда думал, что полицейскому платят, что
бы он сражался с негодяями. Ни за что другое. У меня ду
ша шерифа, а вы, как и я, знаете: это были ужасно наив
ные люди. Я ограниченный, я глупец, я идиот, господин на
чальник полиции. Я не понял, что сегодня, для того чтобы
быть хорошим полицейским, надо не выполнять обязанности
полицейского, а заниматься доносами, интересоваться не пре
ступниками, а честными людьми, борющимися за свои права.
Только так можно сделать карьеру...
Сала начинал раздражаться. Но Вержа это мало волновало.
— Я закончил, господин начальник полиции. Я не верю ни
в вашу защиту, ни в покровительство префекта. Я буду за
ниматься своим делом, пока смогу. В день, когда мне это за
претят, начну бездельничать и выжидать. И немало ио-
смеюсь.
— Нам будет пе хватать вас.
Вержа с готовностью согласился.
— Действительно, нас, настоящих бойцов, остается мало.
П будет еще меньше, когда станет известно, какую мне под
строили подлость.
Вы думаете, что все это подстроено?
Воржа пожал плечами.
У вас есть другое объяснение? — .спросил он.
Кого вы подозреваете?
Всех, кого я помог упрятать за решетку. Их множе
ство.
Ищите. Будет здорово, если вы обнаружите улику.
Сала делал вид, что воодушевлен идеей, высказапной Вержа. Но он не верил в это. В сущности, его мнение уже было составлено.
Допустим, я возьму отпуск, — сказал Вержа. — Чего
вы рассчитываете добиться от прокуратуры?
Чтобы они отказались от всякого судебного преследова
ния. Ваше дело -будет рассматриваться в дисциплинарном по