рядке.
— Дельмес поднимет шум.
Сала вздохнул.
— Со старыми следователями удавалось договориться.
Видя, кто приходит после них, остается лишь пожелать уда
чи нашим преемникам.
80
81
— Еще один вопрос: если я предстану перед судом, я буду
единственным?
Сала попытался рассердиться.
Если против других полицейских выдвинут такое же
обвинение, их постигает та же участь.
Люка, например.
Начальник полиции поморщился. Речь шла об инспекторе, пойманном с поличным: он брал деньга от ароститутки. Дело замяли.
— Были другие времена, — сказал Сала смущенно. — Вам
не повезло, Вержа. Такие типчики, как Дельмес, усердству
ют, потому что воображают, ч-юиризваяы выполнить важ
ную миссию.
Он добавил, заканчивая беседу:
Подумайте над тем, что я вам сказал.
Я постоянно буду размышлять об этом,' — пообещал
Вержа.
Он оставил начальника полиции в полном недоумении, чего и добивался. Он точно знал, что будет делать. Трибуналу и дисциплинарному совету не придется из-за него беспокоиться.
* * *
Мотоцикл остановился у тротуара. Улица находилась в центре города, недалеко от большого плохо освещенного проспекта. Было около 20 часов. Прохожих было мало. На мотоцикле сидели двое парней, одетых в кожаные куртки, туго перехваченные в талии ремнями. Тот, что занимал заднее сиденье, задрал погу, чтобы спрыгнуть па землю.
— Ни пуха ни нера! — сказал другой, оставшийся за ру
лем.
Первый парень пошел по аллее, ведущей к особняку. Молодая девушка прошла мимо мотоциклиста. Он улыбнулся ей:
Прогуляемся?
Не сегодня, — сказала она, глядя на мотоцикл «Судзу-
ки».
Значит, никогда.
Опа засмеялась. Тем временем парень пересек аллею, открыл калитку, ведущую во двор, и оказался перед освещенными окнами служебных помещений. Через окно можно было видеть двух мужчин, сидевших друг против друга за рабочим столом. Парень в кожаной куртке остановился па минутку в темпом углу стены. Он достал из кармана пистолет калибра 11,35 им, снабженный глушителем, и твердой рукой взвел курок. Затем вновь сунул оружие в карман, не выпуская его из руки. Под прикрытием стены неслышным шагом пересек двор.
Он подошел к двери, ведущей в коридор, осторожно повернул ручку. Дверь открылась почти бесшумно. Он вошел. С левой стороны от него была дверь служебной комнаты. Он резко открыл ее. Оба мужчины одновременно подняли головы. Один был лысый, с загорелым лицом и красивыми серыми глазами, одетый в очень элегаптный костюм из черного шелка. Другой, с массивным красным лицом, выглядел
82
лет на десять старше и казался.толще. Оба раскрыли от изумления рты. Толстяк попытался сунуть руку в ящик стола. Это был его последний жест. Пуля разнесла ему голову. Лысый привстал, чтобы броситься на пол, и не успел, отлетел к стене, пораженный прямо в сердце. Парень быстро осмот-' рел обе жертвы. С толстяком было покончено. Что касается лысого, у парня возникли сомнения, и он выстрелил ему в голову. Затем положил оружие в карман и не спеша проделал тот же путь в обратном направлении. Мотоциклист спокойно насвистывал рок Джона Ли Левиса. Делал он это виртуозно, чем очень гордился, как и своим искусством водить мотоцикл.
— Каждый бы день нам такие дела, — сказал убийца, вска
кивая на сиденье.
Они пересекли город и поехали по улице, которая привела их к кафе Овернца. Хозяин находился за стойкой. Пока они ехали, убийца натянул на лицо женский чулок. Как только мотоцикл остановился, он побежал к кафе, открыл дверь и почти сразу же выстрелил. Перед хозяином стояли два посетителя. Они бросились • на пол, а лицо Овернца, залитое кровью, исчезло за стойкой. Убийца вышел и вновь сел на мотоцикл, мотор которого не переставал работать.
Теперь водитель пел. В своей работе он больше всего любил этот момент. Он побывал в тюрьме и ненавидел ее. В камере видел сумасшедшие сны, в которых ему слышался шум мотора, словно упрек покинутой любовницы. Выехав за город, он понесся как бешеный. Спутник похлопал его по плечу: торопиться было некуда.
Они остановились у пеболыпого лесочка. Здесь на другом мотоцикле их ждали две фигуры, одетые точно так же.
О'кэй? — спросил водитель второго мотоцикла.
О'кэй.
Оба пассажира покинули задние сиденья. На тропинке стояла красная спортивная машина с номерным знаком департамента Вар. -
— Ни пуха ни пера! — бросил один из них мотоциклистам.
Те помахали рукой. На следующий день им предстояло
принять участие в опаснейших гопках в Бордо.
Очутившись в машине, парпи обменялись впечатлениями. У второго убийцы была только одна жертва: женщина, которая, казалось, была изумлена, что умирает подобным образом. Она была так накрашена, что убийце, когда он стрелял, пришла в голову мысль, над которой он теперь смеялся: не отскочит ли пуля от такого слоя «штукатурки». Смешной эпизод. Они веселились еще добрых пятьдесят километров. Потом им захотелось есть, и, остановившись в придорожном ресторане, они начали с того, что выпили.
Глава III
Когда муж вернулся, Моника Вержа была на своем обычном месте, в кухне. Он сел напротив. — Ты пообедаешь со мной? — спросила она.
83
Если не возражаешь.
Я не очень голодна. Я собиралась открыть коробочку
сардин.
Я предпочитаю гусиную печенку, — сказал он.
Они получали ее из Ландов от коллеги. Полуконсервы, своего рода шедевр. Моника улыбнулась удивленно: почему вдруг такая роскошь?
— Потому что мне хочется, — сказал оп.
Ему было немного грустно. Он понимал, что брак не удался по его вине. Он сожалел о том далеком прошлом, когда еще любил Монику. У них были радостные минуты, вечера наедине, когда они не скучали. Приятные воспоминания.
Он спустился в погреб и принес металлическую коробочку, которую открыл, улыбаясь, как настоящий гурман. Моника выглядела счастливой, и он подумал, что поступает неправильно: боль, которую причинит ей, будет только сильнее. Оп выругался, порезавшись об острую крышку коробки. Вержа терпеть не мог неловких жестов. Это доказывало, что он не полностью владеет собой. А это было некстати.
Моника забинтовала ему палец. Потом молча прижалась к нему. Он почувствовал волнение, но мягко отстранился. По его расчетам, им едва хватит времени, чтобы съесть баночку гусиной печенки. Он попробовал ее, присвистнул и взял немного на палец, чтобы дать жене. Она восхитилась:
— Лучшая в этом году.
Они поели за кухонным столом.
Что с твоим делом? — спросила Моника.
Сегодня утром я был у следователя. Он хочет знать
размеры моего состояния.
Если они те, что я знаю, — сказала она, — следова
тель будет разочарован.
Цифра совпадает с той, которая известна тебе о точ
ностью до тысячи франков.
Ее взпгяд погрустнел.
Если бы ты не спал с этой женщиной... — начала она.
Это касается тебя, по не их.
Зазвонил телефон. Моника сделала раздраженный жест.