Пока Вержа усаживался, Клод упорно не поднимала глаз. Дельмес терпеливо ждал.
— Пожалуйста, мадам, повторите свое заявление!
Это требование ее не слишком воодушевило: она все еще побаивалась Вержа, зная, каким он бывает в гневе.
Вы не могли бы зачитать мои показания? — попроси
ла она.
Нет.
Поколебавшись, Клод заговорила. Она сказала, что давала Вержа деньги, два года назад заплатила за аренду виллы, участвовала в покупке БМВ.
— Ложь, — сказал Вержа, когда она закончила.
Дельмес прочел Клод маленькую нотацию в духе: будьте-
вшшателыгы-то-что-вы-говорите-очеыь-важно, — вы-задеваете-честь-человека и т, д. Ну прямо сама искренность!
— Я сказала правду, — произнесла Клод.
Она пи разу не взглянула на Вержа. Это была крупная женщина с лошадиным лицом и. восхитительным телом. Вержа вспоминал о нем теперь со злостью. Он попался как ребенок. А она мстила за все и пи за что, злясь, быть может, что он спит с Сильвеной, стараясь купить благосклонпость, жертвуя всем, что у нее было, чтобы выпутаться из дела, или просто потому, что у нее была подлая душа и она не хотела одна идти ко дну. Когда она была любовницей Вержа, она считала, что ей навсегда обеспечена безнаказанность. Разочаровавшись, она теперь готова была все растоптать.
— Ваше слово против ее слова, — сказал Делъмес Вержа.
Именно, — подтвердил Вержа. — Но когда в суде я даю
показания против бандита, которого я арестовал, все обстоит
так же.
С той разницей, что мы можем произвести определен
ную проверку. Например, в агентстве по найму.
Дельмес- пристально смотрел на Вержа.
Вы стоите на своем?
Разумеется.
Вы не отрицаете, что поддерживали с обвиняемой самые
сердечные отношения и даже больше?
S3
Я уже объяснил вам, при каких обстоятельствах.
Это отношения, о которых можно было бы многое ска
зать. Они свидетельствуют о прискорбных взглядах.
Вержа прервал следователя:
— Полиция всегда работала подобным образом, а право
судие давало нам свое благословение.
Дельмес иронически улыбнулся.
Когда полицейский спит с сутенершей, он ищет благо
словения правосудия.
Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать: во Дворце
правосудия всем известно, что наши источники информации
текут не из Францисканского монастыря!
Дельмес сделался еще более любезным.
Не беспокоя сих почтенных верующих, нельзя ли попро
сить полицию пересмотреть свои методы?
Даже если пользы будет меньше? В конце копцов мы
ведь ваши поставщики!
Я пе работаю сдельно, господин комиссар!
Но вы любите, когда вам приводят крепко связанных
преступников.
Он указал на метра Дюбуа.
— Спросите его. Я всегда занимался только своим делом,
в самом классическом стиле. Я сражался только с гангсте
рами. В вашем кабинете в том положении, в каком нахожусь
аеперь я, никогда не окажутся полицейские, которые ведут
учет ваших друзей или врагов.
Следователь нахмурил брови.
Что вы хотите этим сказать?
А вот что. Теперь существ5'ет два сорта полицейских:
те, кто запимается политикой, и те, кто ею не занимается.
Я принадлежу ко второму, вы это прекрасно знаете. Первые
пе подвергаются никакой опасности. В них пикогда не угодит
шальная пуля, опи никогда но окажутся в вашем кабинете.
Они попросту рискуют оказаться в лагере побежденных. Но я
за них не волнуюсь. Они принимают меры предосторожности.
Официально они занимаются в настоящий момент наблюдени
ем за левыми элементами. Но я вам кое-что раскрою, если вы
этого не знаете. Они готовят потихонечку досье на предста
вителей большинства. У них нет .времени бездельничать. Они
вам преподнесут все это на тарелочке в тот день, когда ваши
нридут к власти.
Дельмес казался удивленным.
— Какие мои друзья? — спросил оп. — Я прошу вас замол
чать, господин комиссар.
Вержа, в свою очередь, улыбнулся.
Я высказал то, что собирался.
Я это не записываю.
Жаль, — сказал Вержа с иронией.
— Других вопросов не будет, — сухо проговорил Дельмес.
Вержа вышел первым. В коридоре его догнал Дюбуа. Адво
кат был очень доволен.
— Вы утерли нос этому напыщенному болваиу. Но, навер
ное, напрасно.
94
Почему?
Они сделают все, чтобы уничтожить вас.
Успокойтесь; у меня есть другие аргументы.
Адвокат рассмеялся.
Ни минуты не сомневаюсь.
Он дружески похлопал Вержа по плечу.
— Какой тошнотворный мир, — сказал оп. — Я пе мора
лист. Но тем не менее! Люди — это ходячие'трупы. Никаких
идеалов, ни частицы любви не осталось в них.
Дюбуа пожал Вержа руку.
— Жаль, что я не могу взять ваше дело.
Он указал на Клод, которая ждала, повернувшись к ним спиной.
Почему она обвиняет мепя? — спросил Вержа.
Вы еще спрашиваете? Потому что это подлая душа. —
Он невесело усмехнулся. — Если вас это может утешить, я
беру с нее по максимуму. Чем опи отвратительней, тем
больше я с них требую. Если и дальше гак пойдут дела, за
два года я сколочу состояние.
* * *
Вержа позавтракал с Мопикой. Он повел ее к Альже. Она была задумчива. Он утверждал, что не ложился всю ночь. А где же он побрился? Она задала вопрос, не гребуя ответа: она знала. Вообще-то он должен был бы доживать свою жизнь с ней, ведь когда-то они вместе и трудились и мечтали. Но без Сильвены он будет страшно несчастеп, а он нуждался в счастливой старости, если только она возможна.
Альже появился к половине второго. Он осторожно приблизился к комиссару. Он знал Монику и уверял, что очень уважает ее. Он пытался таким образом пристыдить Вержа. Преступники часто проявляют склонность к морализированию.
Он поцеловал Мопике руку, и она посмеялась про себя: ей было известно, кто такой Альже.
— Я видел Мора, — сказал он. — Спасибо за обе инфор
мации!
Инспектор оказался еще более сообразительным, чем думал Вержа: он сказал Алъже не только про мотоциклистов, но и про Жужу.
— С персоналом все больше трудностей, — пожаловался
Альже. — Просто не знаю, где еюискать теперь.
Вержа объяснил Монике, что Алыке просил его навести справки о метрдотеле и официанте, которых тот собирался нанять. Она рассеянно слушала.
Когда они собирались уходить, 'Альже придержал Вержа за руку.
Мой парень сделает дело сегодня после ооеда, — сказал