Аскарали вздрогнул.
И очень устал. Очень...
— Я не сплю вторую ночь... — как бы оправдываясь, про
бормотал Аскарали. — Вернусь, отдохну.
Он понял, что Махмудбек пошел в наступление.
— Ну, ты... — Он хлопнул друга по плечу, откровенно рас
смеялся.
Слабый, больной человек и так сожалеет о старости и усталости своего товарища!
Махмудбек воспользовался моментом и заговорил твердо, убежденно о необходимости изменить решение. Центр должен все взвесить еще раз. Махмудбек Садыков пойдет на Памир, разыщет Джанибека-кази, узнает о его планах, связях с иностранными разведками, о его возможностях. Джанибека-кази необходимо обезвредить. С этим Центр должен согласиться.
И еще одно...
Что? — насторожился Аскарали.
Здесь, в стране, готовится государственный переворот.
В крайнем случае, через третьи лица нужно поставить
правительство в известность, Если ты, конечно, располагаешь
достоверными данными. Вот и все... — спокойно посоветовал
Аскарали.
Нет! Не все...
Махмудбек коротко рассказал о новой беде, которая ждет туркестанских эмигрантов.
Переворот хотят сделать их руками... Прибыли «гости» из
соседней страны.
Да, у них опять назревает конфликт, — согласился Аскар
али. — Очередной.
На этот раз хотят поднять туркестанцев. Причина: беспра-
49
вие, отсутствие школ на родном языке, нет представителей эмиграции в правительстве, нет для многих работы.,.
— Страна бедная.
— Как это объяснишь тысячам людей, нищим, лишенным вся
ких прав?
Аскарали взял со столика коробок спичек, повертел, внимательно рассмотрел этикетку.
— Что можешь сделать ты? — спросил он.
— «Гости» обязательно обратятся ко мне, попросят помощи.
Если я уеду, они пойдут к другим, пообещают посты в новом
правительстве, выложат деньги, привезут оружие.
— Сведения точные?
— От вождя племени. Он и пошлет их ко мне. Только ко мне! Махмудбек считал для себя вопрос решенным: он остается. Причины слишком важные, и Аскарали не может с ними не посчитаться.
Хорошо... — выдохнул наконец Аскарали. — Попытаюсь
взять всю ответственность на себя. Оставайся. Пока. Об окон
чательном решении Центра я сообщу. И если...
Ничего не будет... — перебил Махмудбек. — Только ты не
сгущай краски, когда будешь докладывать о моем здоровье.
Куда их еще сгущать! — Он снрва обнял Махмудбека за
плечи. — Одни кости.
Обещаю поправиться.
— Я привез деньги... Если вопрос о новых операциях будет решен, то перешлю еще.
Деньги дадут. Они... — кивнул куда-то в сторону Махмуд
бек. — «Гости» тоже привезли. Кстати, как мои «посланцы»?
Группу диверсантов взяли в Туркмении. Ждали, пока рас
кроют все явки. Аннакули мечется. Он тоже раскрывает одну
явку за другой. Но это была глупая затея. Кто из молодых
красноармейцев поверит бреду?
— Не глупая. Если Аннакули выдает людей муфтия.
Аскарали не успел ответить. Скрипнула дверь, и вошла Фа-
рида с чайником в руках.
Уже скоро утро, — смущенно проговорила она. Постави
ла чайник и пиалы на столик и вышла.
Может, ее взять? — спросил Аскарали.
Махмудбек промолчал. Когда Фарида принесла поднос с хлебом, конфетами, изюмом, Аскарали сказал:
— Махмудбек задержится на несколько дней. Но есть воз
можность вам уехать со мной, сейчас. А он...
Фарида не дослушала. Она испуганно выставила ладони и попятилась из комнаты.
— Что вы! Что вы! Пейте чай, пейте...
Махмудбек Садыков получил из Центра разрешение задержаться в стране. Была оговорка: по состоянию здоровья он может выехать немедленно, в любую минуту.
И еще сообщил Центр, что курбаши Джанибек-кази находится под большим влиянием Усманходжи Пулатходжаева, предателя Родины, бывшего председателя ЦИК Бухарской Народной Советской Республики, следует опасаться встреч с этим человеком, который откровенно ненавидит Махмудбека Садыкова.
50
ЧУЖИЕ ЛЮДИ
Агроном расхаживал по комнате, размахивал длинными руками. Махмудбек знал этого человека разным: суровым, настороженным, внимательным, добрым, скупым на слова.
Сейчас он спешил выложить Махмудбеку все, что накопилось у него на душе. Раскинув руки, агроном показывал, каким огромным широким фронтом движется Красная Армия.
— Даже не представляю, откуда такая сила! — Он опять
взмахнул руками. — Нет! Представляю... Все всколыхнулось из
глубин. И сила, и ненависть, и свободолюбивый дух. Не устоять
никому перед таким народом.
Махмудбек с опаской взглянул на дверь. Агроном, не заметив предупреждения, уже говорил об эмигрантах, которые в такое время не могут служить Родине.
— Как сорняки пожухлые. Вырвал ветер, мотает по свету, осы
пает сухие, ломкие листья. Соки все выжаты...
Никогда этот русский так не откровенничал. Он, наверное, унесет с собой в могилу здесь, на чужой земле, все тайны запутанных, нелегких лёт, мечты, надежды. Так и не узнает Махмудбек ничего об этом человеке, кроме его неприкрытой тоски по Родине...
— Пытался выращивать картофель... — агроном помотал головой. — Нужно несколько поколений этой культуры, чтобы она привыкла к земле. И не одно поколение людей, чтобы привыкли и полюбили рассыпчатую картошку в «мундире». Вы ели когда-нибудь такую картошку?
Махмудбек невольно улыбнулся.
— Один раз.
— Не тянет? — серьезно спросил агроном. — Нет... — откровенно сознался Махмудбек.
— Вот видите! Как же здесь прижиться, как сделать, чтобы
тебя полюбили! — Он в отчаянье махнул рукой и замолчал.
Кажется, и так слишком много откровенных слов сказано. Достаточно... Теперь не скоро наступит момент подобного откровения. Да и наступит ли? Когда еще они встретятся, Махмудбек и бывший русский офицер, агроном?
Махмудбек с нескрываемой завистью посмотрел на загорелое лицо, на крепкие руки этого стройного, подтянутого человека.
— Мне, кажется, удалось выполнить вашу просьбу. Помог тюремный врач. Полиция получит указание, и вы останетесь з стране еще на два месяца. Потом, сами понимаете, дней десять-пятнадцать можете собираться, ссылаясь на разные причины... Да, я думаю, полиция не так внимательно будет следить за сроком. На эту бумагу лягут еще десятки новых...
Хотелось сказать какие-то добрые, благодарные слова. Но вряд ли они сейчас нужны. Агроном сам видел, что Махмудбек рад, очень рад этому сообщению.
-— Как вам удалось?
— Удалось... — односложно ответил агроном. — Случается,
меня приглашают высокопоставленные лица. Один из них смог
дать такое указание. Я объяснил ему: вы больны, беспомощны,
живете в ожидании денег. Подтвердил доктор. И так далее.
Конечно, подчеркнул, что я вам очень обязан. Да...
51
Он опять махнул рукой. Снова наступила пауза. Вероятно, у агронома были и другие новости.
— Я вам говорил о человеке, о слуге, который все знает? Так вот... Последняя информация. Из Турции прибыл некий Усманходжа Пулатходжаев. В старом караван-сарае он начал встречаться с вашими стариками. Что-то готовит. Даже власти насторожились.
Фруктовый базар был маленьким, будничным. Он не походил на те яркие торговые ряды, возле которых сидели заключенные, ожидая подаяния.
В «Ферганской чайхане» тоже мало что изменилось. Хозяин бросился навстречу Махмудбеку, обнял его, засыпал вопросами о здоровье, самочувствии, благополучии. Не ожидая ответа (и так видно, как выглядит Махмудбек!), начал жаловаться на невзгоды и трудное время, на дороговизну я отсутствие настоящих посетителей, которые не ожидают сдачи.
Хозяин усадил Махмудбека и Шамсутдина в угол. Пусть порядочным людям не мешают разные бродяги и нищие.
Немногие посетители изучающе осматривали Махмудбека. Некоторых эмигрантов он знал и почтительным кивком здоровался с ними. В наступившей тишине звякнула крышка чайника. Она болталась на веревочке, пока хозяин старательно обваривал чайник кипятком.
Хозяин принес поднос с фруктами, с сахаром — настоящим, поблескивающим наватом, поставил чайник и доверительно шепнул: