тов «Эр Франс». Я проверила. Это не соответствует ни одно
му рейсу из Франции. Но подходит, если лететь в Каракас
из Женевы.
Он ждал продолжения. Досадная оплошность. Когда-то он утверждал, что даже самый ловкий преступник всегда допускает ошибку,' пусть незначительную, но которая позволяет добраться до него.
Я не отдала этот проспект Сала, — сказала Моника. —
Я его надежно спрятала.
В.качестве сувенира?
Не надо меня обижать. Ты исчезнешь. Так или иначе.
Я не хочу тебе мешать.
Она как будто произносила слова любви, гихим голосом, . с нежным выражением лица.
— Я принесла тебе документы. Ты их заполнишь. Они да
дут мне все права на пенсию и остальное. Это самое мень
шее, о чем я могу просить. Они в порядке. Я воспользовалась
визитом Сала, чтобы попросить их у него. Он прислал их че
рез час и заверил меня, что ты не потеряешь свои права.
93
Он был рад, что я их унаследую. Но он не получит расписа-пио салюлетов. Если, конечно, ты понимаешь, что к чему. Она вытащила документы из сумки.
— С моим бизнесом и твоей пенсией мне будет на что
жить. Самым законным образом.
Она улыбнулась.
— Я совсем мещаночка.
Моника поднялась, сказав, что должна вернуться в магазин. Опа послала ему воздушный поцелуй. Выходя, она отдала документы тюремщику. Вержа был очень рад этому визиту: всегда в°едь неприятны угрызения совести.
Ле Муану, юноше с упитанным лицом, обрамленным длинной шевелюрой, которая порой падала на его мощные плечи, было 22 года. Ои учился на математическом факультете и активно участвовал в движении, которое объединяло самых ярых леваков. Добрые души, по считавшие, что если в молодости не досадишь всем и каждому, то уж не сделаешь этого никогда.
Оп решительно уселся па пол против окна в то время, как Мора производил обыск в сопровожденииинспектора Эстева, который после ареста Вержа не переставал гневаться. Ле Муан жил н грязной двухкомнатной квартире па людной улице. Двое из его друзей караулили ыа тротуаре, готовые разнести свежие новости, может быть, об аресте.
Мора подошел к газовой плитке, просунул руку иод липо-леум, отделяющий ее от тумбочки, и испустил торжествующий крик. Повернувшись кЛе Муапу, он показал сиу сложенную вчетверо бумагу.
— Что это, по-тпоему?
Ле Муан тяжело подпялся.
— Пе вижу, — сказал он.
Мора развернул бумагу. Стал виден план. В углу крупными буквами: Национальный парижский банк. Ле Муан выглядел ошеломленным.
В первый раз... — начал он.
Может быть, ты скажешь, что это я его туда супул! —
сказал Мора.
Подошел Эстев. Он замахнулсяи ударил Ле Муана по лицу.
Где ты это взял? — спросил Мора.
Ничего я не брал.
Само залетело?
II я себя о том же спрашиваю.
Гйговь подошел Эстев.Ле Муан принял оборонительную стойку.
— Боксировать со пшиком — это доставило бы мне удоволь
ствие. Даже если потом вы мне отплатите сторицей.
Мора успокопл Эстева.
— Ты арестовал, — сказал оп Ле Муану.
Парень пожал плечами.
— Будет шум, — сказал он.
— Мы это любим, — произнес Мора в ответ.
94
Ле Муан надел мятый пиджак из выцветшего шевиота.
— Браво, — сказал он, — мы тоже.
На улице он подал знак своим товарищам, воздев руки к небу. На условном языке это означало: волнения. Мора был в курсе через осведомителя, 'того же, который описал ему комнату Ле Муана.
Мора все сделал по правилам, предупредив своего начальника, который информировал Сала. В настоящий момент не хотели провоцировать леваков. Было слишком много других дел. Но к обнаруженному плану нельзя было отнестись легкомысленно. Однако Сала был удивлен: каждый раз, как полицейский оказывался в затруднительном положении, он нападал на удачное дело. Он позвонил в комиссариат, который находился у факультета естественных наук. Там уже зашевелились. Сала поморщился.
Мора долго допрашивал Ле Муана. Он испытывал симпатию к этому парню, угостил его сигаретой н не стал с ним грубо обращаться, что явпо пришлось не по вкусу Эстеву. Новый начальник отдела Ниле присутствовал несколько минут на допросе. Он подумывал, не следует ли отпустить Ле Муана. Мора заметил, что можпо задержать парня, чтобы не выпускать его из виду и попытаться хотя бы выяснить, как к нему попала эта бумага. Пиле уступил.
К концу дня Мора расположился неподалеку от пивной Аль-же. Приехал Вентури па своем спортивном автомобиле. Оп закрывал дверцу, когда почувствовал, что его хлопают по плечу. Он резко обернулся и поморщился, узнав Мора. Ипспекюр сказал лишь, что хочет побеседовать минуту с Вептури. Опи зашагали вдоль тротуара.
Я хотел бы повидать тебя завтра вечером около половини
девятого, — сказал Мора.
Невозможно. Я занят.
Знаю, — заметил Мора. — Когда ты выйдешь из почты,
сразу отправишься в то место, которое я тебе укажу.
Веитури рассердился.
— Не понимаю, о чем вы говорите. Повторяю, я не moi у.
Ты придешь, или я провалю дело. Скажи это Альже.
Вентури супул кулаки поглубже в карманы- пальто.
Подложите свинью своему приятелю Вержа?
Успокойся, его имя ее будет произнесено.
Вы думаете, нам помешают это сделать?
Вам не поверят, уж положись на меня.
Вы не на таком уж хорошем счету! — выговорил Врнтури
со злобой.
Ты тоже.
Мора похлопал Вентури по плечу.
— Предупреди Альже. Он поймет, чего я хочу. Чтобы ш
отдал мне долю Вержа, ничего больше. И не будет никаких
осложнений.
Он добавил, что будет ждать телефонного звонка в управлении полиции в течение получаса. Необходимо всего одно слово: да. Он назвал место встречи. Вентури знал это место.
Мора ушел. Вентури немного прошелся, затем вернулся в пивную. Альже внимательно выслушал Вентури и кивнул го-
95
ловой. Поступок Мора подтверждал его рассуждения. Вержа хотел сберечь деньги.
— Ты ликвидируешь Мора и сразу же приедешь. Все это должно получиться неплохо.
Немного позже Вентури отправился звонить Мора. Итак, все были довольны. Вержа уже давно спал сном праведника.
* * *
В довольно просторном помещении, куда доставляли выручку почтовых отделений, работало с десяток служащих, в том числе -Рабер, который с утра помирал от страха. Он заменил провод в сигнальном устройстве, как его просил Вержа, ш> все же думал, не произойдет лп чудо и не сработает ли сигнал. Оп буквально погибал от беспокойства. Когда открывал мешки, пальцы его так дрожали, что это заметил старший группы и спросил, в чем дело. «Грипп», — ответил Рабер. «Иди домой, ложись», — сказал тот. Но Рабер не мог: это верный способ обратить на себя внимание. Оп надеялся, что стрельбы не будет. С ним мог случиться нервный припадок.
Работа была легкой и скучной: надо было открыть мешки с деньгами, посмотреть сводную ведомость, проверять, совпадают ли цифры, сложить банкноты по достоинствам н все это отпести двум служащим, которые укладывали деньги в огромный сейф. Кассиры занимались этой работой, сидя на табуретах за пятью массивными столами. Свет падал из неоновых ламп. Сигнал находился под столом старшего и был невидим под линолеумом, покрывающим пол. Этот сигнал поднимал по тревоге соседний полицейский комиссариат. У ночтовых служащих было распоряжение не оказывать сопротивления. Меньше чем за минуту отряд полицейских мог оцепить здание почты. С тех пор как произошли другие ограбления, сейф заменили. Единственный подходящий момент для ироведения операции — это время, когда подсчитывали выручку.
Тем временем Вентури присоединился к итальянцам, прибывшим около девятнадцати часов. Они взглянули на почту, изучили пути отхода,- план. Четвертый, страсбуржец, работавший то во Франции, то в ФРГ, высокий блондин с грубым акцентом, внушал Вентури страх. Ни один из них не снял номер в гостинице, не пообедал в ресторане.
Вентурп встретился с итальянцами на темной улочке. Они не выходили из своего автомобиля, зарегистрированного в Иль-и-Внлен. Номер, разумеется, был фальшивый. На них были серые блузы, застегнутые до горла. На ногах — баскетбольные кеды в черной ваксе. У них не было никаких особых примет. Они были поджарыми и ловкими. Их исключительную силу можно было определить лишь по толщине запястий.