Когда это было сделано, Сильвена подтащила к себе два чемодана. Вержа ваял один, а Сильвена открыла второй. Чемо-
115
дан Вержа был набит документами, и Лардат с любопытством взглянул на них.
— Документы, разоблачающие подонков нашего любимого
города, — объяснил Вержа.
Спльвена из своего чемодана достала гримерные принадлежности, фотоаппарат п разложила на коленях тюбики с гримоми парики. Вержа показал Лардату магнитофонную пленку.
— Жаль, что ты ее не услышишь, — сказал он.
Лардат вопросительно взглянул на него.
— Я захватил па всякий случай записинекоторых телефон
ных разговоров. Когда выходишь на пенсию, зимние вечера
кажутся долгими.
Во взгляде заместителя мора сквозило беспокойство. И сожаление, что оп не располагает подобным оружием.
— Успокойся, — сказал Вержа. — Тебя аи одна из нихпе
касается.
Он порылся в чемодане и вытащил два листочка. Затем вложил их в желтый конверт, запечатал, надписал адрес и иа- клеилшвейцарскую марку.
— Это тебя позабавит, — сказал Вержа Лардату. — Письмо
адресованомоему другу Ле Муану, которого, я надеюсь, скоро
выпустят насвободу. В пем имена всей мелкой шпаны, кото
рая осведомляет полицию о деятельности леваков. Не то чтобы
я их любил, но они мне менее противны, чем такие, как ты.
Начнется сведение счетов у маоистов.
Он улыбнулся.
— Хоть что-то я должен сделать для ббдпягвЛе Муапа.
Мора,который все слышал, обернулся.
— Никогда,— сказал он, — я не был сам себе так од-ер-
янтелен, как в тот день.
Вержа взял пачку документов потолще и сделал сней то же самое, что с предыдущими.
А это будет тебе сюрприз, когда вернешься, — сказал он.
Лардат покачал головой.
Ты обо всем подумал!
Надеюсь.
Для меня будет письмо?
— Е1идля тебя, нио тебе. — ответил Вержа. — В настоя
щий момент,по крайней мере. Ты должен выполнить без раз
говоров все указания, которые я тебе дам, когда мы расста
немся.
Затем оп стал упаковывать магнитофонную пленку.
Сожалею, что меня там не будет, когда опа придет по
назначению.
Ты везде устроишь кавардак, — сказал Лардат. — Зачем?
Во-первых, ради удовольствия... А йотом из соображений
безопасности.Ты поймешь...
Сильве па зарядила фотоаппарат, положила его на пол и наклонилась к комиссару. Она перехватила взгляд Лардата, который тот бросил на автомат, прислоненный к ее сиденью.
Нага друг интересуется оружием!
Вержа расхохотался.
Представляешь Лардата вроли воздушного пирата?
Заместитель мэра покраснел, обменявшись сВержа взгля-
116
дом красноречивее всяких слов. Сильвена начала мазать лицо Вержа темным гримом. Затем она приклеила ему черные усы. Вержа держал автомат и краем глаза следил за Лардатом.
Когда Сильвена закончила гримировать, Вержа придал своему лицу выражение, присущее южноамерпкапцам. Сндьвепавзяла фотоаппарат, поднялась и отступила назад, насколько это было возможно. Вспышка осветила кабину. Сильвенасела на место и стала проявлять пленку. Вержа продолжал подготавливать свою почту. Он страшно забавлялся: пройдет сорок восемь часов, и многим й городе скучать не придется.
Сильвепа протянула ему фотографию. Снимокбыл Довольно четким и почтисоответствовал по размерам тому, который требовался на венесуэльский иаспорт. Она вклеила фотографию впаспорт Вержа, поставила печать и продемонстрироваласвои произведение комиссару, который придирчиво его рассмотрел. Лардата все это страшно интересовало. По Сильвена вавер-нула паспорт в бумагу, чтобы иельзя было увидетьего госу-дарственпую принадлежность.
— Вообще-то тебе не следовало бы здесь находиться, — проговорил Вержа. — По ты будешь молчать, я уверен.
—- Я буду молчать, — подтвердил Лардат.
Молчание ему дорого обойдется. Но отвагой оп но отличался.
Спльвена похлопала по плечу Мора, и оп включил автопилот. С пим опа проделала ту же процедуру, что ис Вержа. АВержа начал снимать грим. Лардат пытался что-то понять, но комиссар не дал ему никакихобъяснении.
В этот момепт они летели над долиной Роны, и Мора свернул над Дофине. Оп улыбнулся: дул попутный ветер, и опи на добрых четверть часа опережали намеченный график.Они будут в Женеве задолго до полуночи. Никто, казалось, по заметил их присутствия в воздухе.
* * *
Префекту Луи Рамесу было лет пятьдесят. У пего был лысый череп с венчиком седых волос, длинный нос с небольшой горбинкой и манеры диктатора. В действительности же Рамес всегда колебался, старался никого по обидеть. Оп очень громко кричал, прежде чем согласиться со своими противниками, благодаря чему совершенно незаслуженно приобрел репутацию добряка. У него было одно стремление: стать начальником кабинета министра внутренних дел, что позволило бы ему, как он думал, начать политическую карьеру и, возможно, стать министром еще до пенсионного возраста. Отныне ему следовало торопиться.
Он выложил Сала все, что у него было на сердце. Его окружают одни ca^foнaдeянныe, корыстные, неспособные и пепс-правимые идиоты. Он не понимает, как в один вечер па пего могли свалиться все эти несчастья, ведь до этого он управлял довольно-таки мирным и правильно голосующим департаментом.
— Это удар, направленный против меня, — простопал оп.
Сала принялся доказывать ему обратное. Он изложил одно
117
за другим события вечера: все они были тесно связаны с Вержа. Когда он закончил, Рамес в отчаянии вздохнул.
Левали — это он. Почта — это он. Альже — это он. Лар-
дат — это он. Донне и Леру — это он. Вам не кажется, Сада,
что вы что-то слишком много валите на него?
Вы думаете, что я горжусь этим?
Рамес поспешил заверить Сала, что тому действительно печем .гордиться и что, по его мнению, Сала быстро теперь покатится вниз по служебной лестнице. И поделом. Тогда как ои страдает незаслуженно.
Где он теперь?
Все радиолокационные станции предупреждены.
Испания?
Непохоже.
Швейцария?
Может быть.
Надо потребовать его ареста!
Это можно сделать только завтра. Ордер па арест дол
жен быть передан по дипломатическим каналам и через Интер
пол. За неимением оного можно потребовать временного за
держания. Думаю, что до завтрашнего утра уведомить швей
царцев невозможно.
Вы полагаете, что оп это предусмотрел?
Если судить по тому, как оп действовал до сих пор, оп
подумал обо всем.
Сала решился высказать префекту свои главные опасения.
Еще оп увез с собой документы.
Какие? — прорычал префект.
Я »е знаю точно. Карточки из картотеки общей инфор
мации, донесения, записи.
Обеспокоенный намеками Вержа на «документы», Сала только что был в управлении и потребовал срочно произвести расследование.
Он ожидал взрыва и ипстипктивно втянул голову в плечи. Его удивила тишина, и он поднял взгляд на префекта. Тот задыхался, хватая воздух открытым ртом. Наконец взорвался. В его взгляде сверкала ненависть ко всем бездарям, которые его окружали, осаждали, угрожали.
— Прекрасно! Вы допускаете, чтобы грабили ваши архивы.
Когда же вы собираетесь торжественно открыть их публичную
выставку?
Он не дал Сала ответить. Он произнес длинную речь, в которой пе утаил, что думает о полиции, о ее работниках без чинов и о гех, у кого они слишком высоки, предсказал полную деградацию французской администрации, с прискорбием нарисовал, какой видит в дальнейшем свою карьеру — он удалится в Лозер пасти стада, принадлежавшие его предкам, сотни баранов, которые стоят больше, чем все начальники полиций на свете, пообещал подготовить отчет, в котором напишет все о Сала и его безмерной глупости... И вдруг успокоился. Полицейский подумал, что префект разрыдается. Но, жсожалению, этого не произошло.