Махмудбек нахмурился, опустил голову. Гость решил смягчить свою резкость.
— Поймите, все мы идем на большой риск. Вашим эмигрантам нечего терять. Мы даем им последний шанс вырваться из цепей рабства, из нищеты.
— Никаких цепей нет, — прервал Махмудбек. — А нищета… Вы правы. Но я думаю и о другом. Могут полететь головы и невинных людей.
— Да… Но когда к власти придут ваши лидеры… — напомнил гость.
Махмудбек знал, что и эти «лидеры» палец о палец не ударят для народа. Молчание Махмудбека гость расценил по-своему.
— Вот видите. Впереди у людей есть надежда…
Он вытащил часы, открыл массивную серебряную крышку с легким звоном, взглянул на циферблат. С таким же звоном крышка опустилась.
— Ну вот… — улыбнулся гость. — Время нас торопит. — Он посмотрел, на клочок бумаги. — Оружие уже переправлено. За два дня до восстания курбаши Кадыр может его получить. Восстание начнется… через восемь дней. В праздник Навруз…
— Кази Самат, курбаши Кадыр и Карим Мухамед об этом сроке будут знать, — пообещал Махмудбек.
— Вы доверяете последнему? — спросил гость. При этом он отвел глаза в сторону.
— Мне кажется, он преданный человек… — сказал Махмудбек. — Да и подготовлен к большому делу.
Гость лучше Махмудбека знал своего подопечного.
— Но…
— Что вас смущает? — насторожился гость.
— Очень горяч. Как бы не выскочил вперед.
— Да-а, — протянул гость, — это в нем есть. Надо сдерживать. Может все испортить.
— Я скажу уважаемому Самату об этой черте нашего молодого друга.
Гость согласился.
— Пожалуй, скажите… И курбаши Кадыру скажите. Если не будет слаженных действий, то провал неминуем.
Наконец он взял бумагу, вновь очень внимательно пробежал глазами список лидеров эмиграции. Потом посмотрел на обратную, чистую, сторону и предложил:
— Пишите здесь. Воззвание к нашему правительству.
Гость не оставлял следов.
Кадыр с небольшой группой верных людей двинулся в Северный город через два дня.
А еще через день об этом узнал Карим Мухамед. Не соблюдая предосторожности, взбешенный, он ворвался к Махмудбеку. Торопливо поздоровался.
— Как же так? Вы же обещали, что Кадыр будет верно служить мне. Он даже не посоветовался.
— Нечестный человек… — вздохнул Махмудбек. — Может все на свете продать.
— Почему же вы ему доверили?
— Сядь! — резко сказал Махмудбек. — Сядь и успокойся.
Повелительный тон подействовал. Карим сник и медленно опустился на ковер. Махмудбек подошел к двери, приоткрыл ее, позвал Шамсутдина.
— Принеси чай!
Махмудбек был спокоен. Он словно предполагал, что курбаши в последнюю минуту выкинет какую-нибудь штучку.
— Как вы договаривались? — спросил Махмудбек.
— Он выполняет приказы… Только мои. Я даю деньги…
— Сколько дали?
— Дал… — уклончиво ответил Карим. Не хотелось выглядеть дураком в глазах Махмудбека.
— А кази Самат?
— Он и другие аксакалы встречаются с эмигрантами.
— Зашевелились… — с недоброжелательной усмешкой сказал Махмудбек.
— Значит… — догадался Карим.
— Да… — подтвердил Махмудбек. — Со мной тоже не советовались… Я на них, правда, не очень надеялся.
— Зачем же доверили?
Карим снова стал багроветь. Хотел даже подняться с ковра. Махмудбек успел махнуть рукой: сиди. В это время вошел Шамсутдин с чайником и подносом, на котором глухо позвякивали тарелочки со сладостями.
Небольшая пауза охладила Карима. Когда Шамсутдин вышел, Махмудбек переспросил:
— Зачем доверил? А кого еще можно взять? Кто из эмигрантов имеет авторитет и людей? Эти еще ничего… Есть хуже, более подлые люди. Один Пулатходжаев…
При упоминании нового имени Карим замер.
— Пулатходжаев? — Вероятно, он слышал об этом человеке.
Махмудбек говорил о Пулатходжаеве с неприязнью, как о ненадежном, подлом человеке. В характеристике Махмудбека было мало конкретных фактов. Слишком откровенной была личная неприязнь. Это мог понять Карим Мухамед.
— И Пулагходжаев здесь? — слишком поспешно спросил Карим.
— Здесь. Прячется в Старом караван-сарае. Долго охотился за нашими гостями.
— Так вот что у вас происходит… — изображая равнодушие, сказал Карим.
Он старался выглядеть спокойным. Маленькими глотками, словно боясь обжечься, пил остывший чай. А в голове зрели планы. Как азартный игрок, Карим Мухамед сейчас был способен на последнюю, самую отчаянную ставку. Конечно, между Пулатходжаевым и Махмудбеком своя, личная вражда. Но Пулатходжаев рвется к власти. Значит, у него есть люди…