— Беги в самолет, — сказал Вержа, — ты ничем не рискуешь.
Она побежала, а он буквально приклеился к Лардату, прислонив свою голову к его.
— Если они выстрелят, то убьют нас обоих, — сказал он ободряюще.
Они продвигались вперед, слегка спотыкаясь. Луч прожектора высветил их и не отпускал. Вержа подумал: а выстрелил бы он в подобной ситуации? Вряд ли. Но всегда находится какой-нибудь, кто захочет отличиться.
Он с облегчением вздохнул, добравшись до лестницы, ведущей в самолет. Сильвена уже стояла в дверях, не выпуская из рук автомат. Вержа отделился от Лардата.
— Поднимайся побыстрей, — приказал он.
Заместитель мэра подчинился. Вержа и Сильвена не спускали с него глаз. Это был самый критический момент. Он длился всего долю секунды. Вержа представлял себе, как «чешется» указательный палец у стрелков. В этот момент он бы, возможно, и выстрелил. Но он ведь был того, с приветом… Сильвена отошла, чтобы пропустить Лардата, который исчез в кабине. Операция удалась. Вержа взобрался по лестнице. Прожектор поприветствовал его, дважды погаснув и вспыхнув. Что ж, быть может, с ним прощался друг, который понимал его. Он никогда этого не узнает.
Людо спрыгнул на землю, и Мора запустил двигатели. Прожектор больше не освещал их.
Сала всю сцену наблюдал из ресторана. Затем кинулся к телефону. Один из инспекторов поддерживал непрерывную связь с префектурой. Сала взял трубку. Вскоре на другом конце провода ответил префект.
— Они сейчас взлетят, — сообщил Сала.
— Все обошлось?
— Да.
— Ну и вечер! — сказал префект. — Возвращайтесь. Теперь надо узнать, куда они направляются.
* * *Они взлетели легко. Диспетчеры, видимо, получили приказ предоставить им первоочередность. Ночью воздушного движения практически не было. Мора сказал, что не полетит прямым путем и, приблизившись к сети радиолокационных станций, будет держаться как можно ниже. Это было рискованно, но зато позволяло на время затруднить поиски. Мора, казалось, знает маршрут как свои пять пальцев. Вержа всегда доверял профессионалам. А Мора был им. В системе воздушного наблюдения имелись значительные бреши. Вержа знал это, поскольку не раз расследовал частые случаи тайного пересечения по воздуху испанской границы. То же самое касалось Швейцарии.
Вержа заставил Лардата сесть на пол. В кабине было четыре кожаных кресла, расположенных по два в ряд. Сильвена и Вержа занимали оба передних. Лардат сидел у них в ногах. Он выглядел очень униженным, но довольным. Немного спокойствия, и он выпутается из этой истории. Вернувшись, он тут же поднимет шум и потребует отставки префекта и Сала. Единственным свидетелем его бесчестности был Вержа. Так пусть он идет к черту! Были некоторые сомнительные детали, но Лардат не беспокоился; он владел искусством туманных объяснений, которые обескураживали самых любопытных.
— У нас много работы, — сказал. Вержа, когда самолет достиг крейсерской скорости. — Начнем с того, что переложим деньги из мешков в эти сумки.
Когда это было сделано, Сильвена подтащила к себе два чемодана. Вержа ваял один, а Сильвена открыла второй. Чемодан Вержа был набит документами, и Лардат с любопытством взглянул на них.
— Документы, разоблачающие подонков нашего любимого города, — объяснил Вержа.
Сильвена из своего чемодана достала гримерные принадлежности, фотоаппарат и разложила на коленях тюбики с гримом и парики. Вержа показал Лардату магнитофонную пленку.
— Жаль, что ты ее не услышишь, — сказал он.
Лардат вопросительно взглянул на него.
— Я захватил на всякий случай записи некоторых телефонных разговоров. Когда выходишь на пенсию, зимние вечера кажутся долгими.
Во взгляде заместителя мора сквозило беспокойство. И сожаление, что он не располагает подобным оружием.
— Успокойся, — сказал Вержа. — Тебя ни одна из них не касается.
Он порылся в чемодане и вытащил два листочка. Затем вложил их в желтый конверт, запечатал, надписал адрес и наклеил швейцарскую марку.
— Это тебя позабавит, — сказал Вержа Лардату. — Письмо адресовано моему другу Ле Муану, которого, я надеюсь, скоро выпустят на свободу. В нем имена всей мелкой шпаны, которая осведомляет полицию о деятельности леваков. Не то чтобы я их любил, но они мне менее противны, чем такие, как ты. Начнется сведение счетов у маоистов.
Он улыбнулся.
— Хоть что-то я должен сделать для бедняги Ле Муана.
Мора, который все слышал, обернулся.
— Никогда, — сказал он, — я не был сам себе так отвратителен, как в тот день.
Вержа взял пачку документов потолще и сделал с ней то же самое, что с предыдущими.