родная.
Даже в самолете Махмудбек не мог отделаться от событий последних дней. Конечно, встреча Баймирзы с эмигрантами не дала никаких результатов. Люди прятали глаза, сожалея, вздыхали. Кто-то попросил Баймирзу подождать до лучших времен.
Когда они будут, эти времена!
Баймирза хорошо держался. Он не высказал вслух обиды.
На другой день они снова бродили по городу. Гость в эту жару надел модный европейский костюм. Махмудбек был в легкой местной одежде... Вначале Баймирза критически осмотрел белую широкую поддевку. И даже усмехнулся.
— Вам бы еще тюрбан!
А потом сам понял преимущества этой одежды. Приходилось то и дело доставать носовой платок и прикладывать ко лбу, проводить по шее.
89
Они двигались по центральной улице. Махмудбек предложил сфотографироваться. Баймирза так и не дождался фотокарточки. Он улетел на следующий день в Карачи.
Махмудбек больше не встретился с Баймирзой Хаитом. Осталась только фотография. Статный господин в светлом костюме. И он, в местной одежде, худой, небольшого роста...
Махмудбек вез с собой и другую фотографию, выпрошенную у доктора Азими. Доктор расстался с этим снимком без сожаления.
— Только у наших воинов вид далеко не бравый, — усмех
нулся он.
Азими решил, что снимок нужен для какой-нибудь пропагандистской цели. На фотографии застыл строй туркестанских легионеров. Перед ним выступал Вали Каюмхан. Отступив от него, в эсэсовской форме стоял Баймирза Хаит.
Позже этот снимок появится в зарубежной печати... Тысячи эмигрантов узнают, что собой представляют руководители Туркестанского комитета.
Доктор Азими, сославшись на занятость, не приехал провожать Махмудбека. Не было и других эмигрантов. Махмудбек уезжал как-то тихо, незаметно.
Только тяжелый, грустный разговор состоялся с Шамсутдином. Махмудбек предложил ему ехать дальше.
Куда, господин?
Сначала в Турцию... У меня же паспорт этой страны.
Я вам нужен?
Махмудбек, помолчав, честно сказал:
— Я теперь буду только лечиться, ты же знаешь, Шамсутдин.
Я знаю, господин, как вы устали. Но я не хочу знать, куда
вы едете Может, в Европу...
Может, дорогой Шамсутдии, поеду в Европу. Если ты хо
чешь ... — Он не договорил.
Я вернусь назад, — сказал Шамсутдин, — туда, где с ва
ми познакомился. Там меня ждут. Не обижайтесь, господин.
Это правда?
Правда, уважаемый Махмудбек. Меня ждет невеста.
Ты ничего не говорил о ней.
А зачем? — вздохнул Шамсутдин и улыбнулся. — Некогда
было.
Я помогу тебе купить дом, немного земли. Тебе надо тоже
спокойно пожить...
Шамсутдин ничего не ответил. Только наклонил голову.
...Самолет прорвался сквозь облака. Вдали, в тумане, показались горы. Снег был и розоватым, и голубым, и ярко-серебристым.
— Смотри, Фарида, как красиво!
Она еще не привыкла к самолету. Она еще иг могла поверить в то, что произошло.
Последний перевал... — сказал Махмудбек.
Что? — не поняла Фарида.
Я говорю, что за этими горами начнется земля, зеленая
равнина. Потом город. Большой город. В нем родилась твоя
мать.
А там? Дальше?
90
— Синее теплое море. В это время оно совершенно синее...
И еще он хотел сказать, что за морем будет родная земля, родные люди. Самое светлое небо. И самые красивые горы... Одна из вершин с удивительным названием — Айкар.
У него, Махмудбека Садыкова, в паспорте, выданном много лет назад турецким консулом, стоит и этот псевдоним: Айкар-али... Консул выпвлнил просьбу Махмудбека: приказал записать в паспорт псевдоним, который часто появлялся в разных документах самых разных стран.
Правда, Махмудбек увидит Айкар не сразу.
Но они все равно увидят Айкар — «Лунный снег». Золотистые и розоватые краски на склонах горы. А внизу шумную, беспокойную речку.
Махмудбек\ молчал. Фарида, не отрываясь от иллюминатора, баюкала дочь. И пела. Тихо, без слов...
А он, Махмудбек, ведь никогда не слышал и даже не знал, что Фарида может петь...
Владимир РЫБИН
ИЛЛЮЗИОН
Фантастический памфлет
И
ндикатор замигал, и из динамика послышался хриплый приглушенный голос: — Операция переносится на шестнадцать ноль-ноль... Инспектор уголовной полиции Луис Мортон, вот уже третий день прослушивавший эту телефонную линию, вскочил, едва не опрокинув стул, кинулся к магнитофо-
92
ну. «Наконец-то гангстеры заговорили, наконец-то будет чем порадовать начальство!»
Что случилось? — спросил другой, испуганный, нервный
голос.
За мной следят.
Примени маскировку.
Применял. Берту разве проведешь?
Что буде-ет?!
Порядок будет. Только попозже, в четыре.
На старом месте?
Где же еще?
Условия?/
Захвата там по дороге.
Я прошлый раз приносил.
— Черту с тобой, припесу. А ты обеспечь закуску...
Мортон выругался п выключил магнитофон. «Опять эти
алкоголики договариваются. И ведь так темнят, сволочи, будто банк накрыть собираются».
Он прошелся по комнате, остановился у окна. Тень от угла дома, наискось перечеркнув улицу, подобралась к подъезду на противоположной стороне. Это значило, что день перевалил за половину и пришло время сбегать к папаше Цимке перекусить.
Мортон огляпулся па дверь и подумал, что пора бы явиться этому лентяю Роланду и сменить его у магнитофона. И едва он оглянулся, как дверь приоткрылась и в проеме показалась удивленная физиономия посыльного Форреста, которого все в участке звали просто Фо.
Шеф вызывает, — сказал Фо, оглядывая комнату так,
будто никогда ее не видел.
Я же на линии.
Мое дело — передать.
А ну посиди тут. Услышишь разговор, нажми вот эту
кнопку. Понял?
Фо пожал плечами, отчего тонкие погончики на его плечах быстро вскивулись и опали, словно крылышки.
Шеф был зол. Он кинул на стол лист бумаги, ткнул в него пальцем.
— Полюбуйся.
Мортон наклонился и прочитал:
«Готовится ограбление музея... этого месяца будет украдена...»
Какого музея? — спросил он.
У этого балбеса Форреста надо спросить, — взорвался
шеф. — Вскрывал конверт и, видите ля, ненарочно отхватил
ножницами чуть не половину письма.
Так приложить срез...
Нету среза. Он, видите ли, сжег его. Мало ему зажи
галки, вздумал о г бумажки прикурить.
Что он, кретин? .
А ты сомневался?! Дождется, выгоню я его...
Шеф не первый рач грозился это сделать, да все откладывал, больно уж безотказен был этот Форрест. Когда все ва-
93
лились с ног после очередной гонкп за гангстерами, один Фо безропотно оставался дежурить п вторую и даже третью смену. Да и неплох он был при выездах, бывало, шел на выстрелы, как заговоренный.
Ясно же — Музей искусств. — Мортон вынул из карма
на газету, неторопливо принялся читать: — «...Одпа только
мраморная богиня, выставленная в новой экспозиции, оцени