67
ному суждено дойти до конца и понять, ради чего он прошел. этот путь. Кому?..
— Но ведь следующая экспедиция на Теллус может состоять
ся только через двести сорок семь лет! — неожиданно резко
сказал Крылов.
Генеральный директор медленно качнул головой.
— Да, через двести сорок семь лет.
Лицо его вдруг изменилось, будто его поразила новая, совершенно неожиданная мысль. Некоторое время он словно бы взвешивал ее в уме, а потом медленно, с какими-то странными интонациями, понизив голос еще больше, сказал:
— Вы знаете, что это может значить? Если сегодня мы отка
жемся от экспедиции на Теллус, значит, информация из будуще
го относится не к нашей, а кследующей экспедиции. К той, ко
торая состоится двести сорок семь лет спустя.
Все задвига'лись, возбужденные. Пороховник щелкнул пальцами. Пономарев улыбнулся, а генеральный директор искоса, с каким-то странным выражением посмотрел на Сережу Крылова.
Неслышно через кабинет прошла секретарша и положила на стол пластиковую папку с крупным грифом «Очень срочно!». Генеральный директор отодвинул папку, не заглядывая в нес, и встал.
— Ну что же, — сказал он. — Немедленного ответа я не жду.
Подумайте. Приходите ко мне, как решите. Хоть вместе прихо
дите, хоть по отдельности.
VII
«Он остался один... остался один... остался один...» Андрей открыл глаза. Плотно сдвинутые портьеры создавали в номере космогостиницы полумрак. Подошла Нина и села рядом, положила руку ему на лоб.
Значит, я заснул?
Ровно на двадцать минут, — слазала Нина. — Пока я стоя
ла у окна и смотрела, как начинается дождь.
Дождь? — Андрей упруго поднялся из кресла, быстро пере
сек комнату, распахнул окно.
В густом сумраке позднего вечера стояла сплошная водяная стена. Нити дождя казались туго натянутыми, они рассекали ветви деревьев и сбивали на землю листья, уже начинавшие желтеть. Дождь наполнял мир густым рокотом и свежим ароматом. Захотелось, как в детстве, когда .все впечатления ярки и праздничны, босиком пробежать по лужам.
Андрей закрыл окно, но еще некоторое время смотрел на дождь. Он знал, что Нина следит за каждым его движением, и обернулся.
— Кто полетит? — спросила она тихо.
Андрей задернул штору, и в номере космогостиницы вновь стало тихо.
Лететь хотели все, — ответил он, — но решено отправить
только двоих — меня и Крылова.
Двоих, — тихо повторила Нина. — А после полета оста
нется один...
Он опустил глаза, глубоко вздохнул и стал ходить из угла
68
в угол: пятнадцать шагов в одну сторону и пятнадцать в пругую. Он ждал, что скажет Нина. — А если лететь одному?
Одному нельзя. _
Я знала, что так будет, — тихо сказала Нина. — И я
тебя понимаю.
Он посмотрел "на Нину, с которой так странно связалась для
него эта экспедиция, потому что встретились они именно в тот
день, когда Андрей узнал о будущем полете на Теллус и за
грустил. '
Ты ведь ддже не успел съездить домой.
Теперь уже не успею.
Нина зябко поежилась, и он обнял ее.
А вот ему, наверное, еще тяжелее, — проговорила Нина —
Сергей Крылов — это ведь его сын.
Сын? — переспросил Андрей. — Чей сын?
Генерального директора. — Нина хотела улыбнуться, но
улыбка не получилась. — Только об этом известно очень немно
гим. Он считает, что детям только вредит, если их родители
знамениты. Особенно, если дети делают то же, что и родители...
Андрей прошелся^ по комнате. Представил лицо Сергея Крылова и рядом — добродушное, мягкое лицо генерального директора. Пожалуй, лица были похожи. Хотя ростом сын явно отстал от отца.
И он... он разрешил ему отправиться в экспедицию?
Об этом ты сказал мне сам, — ответила Нина.
Его сын, — пробормотал Андрей. — Как ты об этом
узнала?
— Я обещала никому не говорить. Но сейчас, наверное, мож
но. Узнала случайно: я дежурила, когда в моем секторе садил
ся одноместный тренировочный корабль. Кажется, он летал к
Марсу или Юпитеру, точно не помню. Редчайший случай: при
посадке отказали тормозные двигатели. Пилот был очень юн
и не знал, на что решиться. Как полагается по регламенту, я
тут же сообщила об этом в дирекцию управления, и в мою
диспетчерскую тут же прибежал сам генеральный. Он сам стал
вести пилота, и я волей-неволей слышала весь их разговор. Уже
потом генеральный директор мне все объяснил и взял с меня
слово об этом не говорить никому.
Она замолчала и задумалась.
Расскажи, как корабль сел? — спросил Андрей.
Вместо тормозных двигателей пилот использовал мерше-
вые, но отрегулировал их так, что они только гасили скорость...
Когда корабль опустился, генеральный сел в кресло и долго
молчал. А потом мне сказал, и эти слова я запомнила: «Если
хочешь воспитать настоящего человека, надо с детства дать ему
понять, что в первую очередь он должен рассчитывать только на
себя самого. Сейчас я ему помог, но это сделал бы на моем мес
те любой знающий человек».
Если, бы пришлось выбирать мне, думал Андрей, я бы, наверное, тоже выбрал Крылова.
Он сел на диван, усадил рядом с собой Нину и обнял ее за плечи.
69
— Ты считаешь, что тебе непременно надо лететь? — прошеп
тала она.
Непременно.
Плечи Нины дрогнули.
Я это внала.
— Наверное, — сказал Андрей, — это банально, но я убеж
ден, что без риска, без трудностей ничего не бывает. Человеку,
чтобы он шел вперед и вперед, обязательно что-то должно ме
шать. Трудности вроде бы помеха, но, совсем не имея их, да
леко не уйдешь...
Он тронул рукой волосы Нины, осторожно намотал прядку себе на пальцы и увидел, что в ее глазах заблестели слезы.
Он выключил двигатель и шагнул на теплые плиты перрона. Сергей Крылов, его спутник, был уже среди маленькой группы провожающих. Андрей вздохнул и медленно, не спеша пошел к ним. Нина осталась в городе, он просил ее не приезжать к «Альбатросу».
Слова прощания были очень короткими. Потом — крепкие рукопожатия, и вдруг выпавшие из руки генерального директора очки, тут же разлетевшиеся вдребезги на бетонной плите, и чья-то шутка, старая как мир, прозвучавшая сегодня не очень-то весело: «К счастью!» И как всегда — трап пружинил под ногами. Все было привычно, буднично.