Отовсюду светили звезды. Быковец лежал на стеклянном полу. Неизвестно, сколько прошло времени. Робот преграждал дорогу. Манипулятор угрожающе шевельнулся, когда Быковец сел. Значит, снова подключили к компьютеру. Но теперь все равно.
Быковец медленно извлек пистолет. Тяжелый, холодный. Поднял оружие, чувствуя себя убийцей.
«Не валяй дурака, — сказал он себе. — Это просто ИМ. Исполнительный механизм. Механизм. Сейчас прибегут другие, такие же исполнительные».
Он зажмурился и потянул спуск. ИМ — черт с ним. Вспышка ослепила его даже сквозь закрытые веки.
Быковец открыл глаза. Манипулятор лежал неподвижный — отдельно от робота. Быковец встал на ноги. Перешагнул через изувеченный автомат, вынул ключ из замочной скважины, навалился плечом. Люк медленно распахнулся. И тут же в грузовом трюме вспыхнул искусственный свет.
Левой рукой Быковец взялся за люк. Правая сжимала рукоять пистолета. Лучемет пригодился. Уже сейчас, до начала настоящего дела.
Быковец посмотрел назад. Робот лежал навзничь — с вмятым боком, искалеченной шеей и почти перебитым корпусом. Плечо его было оплавлено, зрительные детекторы отражали холодный свет звезд. Рядом валялся манипулятор, тоже обезображенный.
Далеко-далеко в темноте терялся выход в коридор. Оттуда еще никто не бежал. Там была закрытая дверь. Закрытая. Никто не бежал оттуда. Даже роботы, а они бегают быстро.
Стоя на пороге трюма, Быковец опустил ствол излучателя вниз. В прозрачный пол ударили белые молнии. Стекло пошло пузырями. Воронка углублялась и ширилась. И вдруг зашипело. Воздух со смотровой палубы рванулся наружу, в пустоту.
Люк стал медленно закрываться. Быковец придержал его. Вдали, в темноте, возникло пятно света. Кто-то из коридора открыл дверь на смотровую палубу.
Быковец поднял пистолет. Чей-то силуэт рисовался на фоне белого пятна коридора. Силуэт человека, не робота.
Быковец сдвинул прицел. Белые молнии ударили в далекую стену совсем рядом со светлым отверстием. Человеческий силуэт отодвинулся в глубь коридора, пятно света исчезло.
Дело сделано. Быковец шагнул в трюм и отпустил массивный люк. Тот неторопливо захлопнулся под напором воздуха. Ветер утих. Быковец сунул лучемет за пояс — ствол обжигал — и сел прямо на покрытый инеем пол. В трюме было очень холодно, но Быковец весь обливался потом.
Он вытер ладонью лицо и встал. Помещение, вначале просторное, в нескольких метрах от входа сужалось, превращаясь в длинный коридор, стены которого были образованы двумя аккуратными рядами контейнеров. Груз семян, который они везли в Солнечную систему.
Сейчас грузовой трюм отделен от жилых отсеков надежной вакуумной стеной — смотровой палубой, заполненной пустотой.
Дело сделано, но времени терять не следует. Быковец подошел к стеллажам, с натугой снял один из контейнеров. Надавил замок. Крышка откинулась.
Контейнер наполняли крупные желтые семена, похожие на кукурузу. Быковец поднял пистолет.
Короткая вспышка — и содержимое контейнера превратилось в обугленную золу.
Проклятое семя!
Содержимое контейнера. Одного. А всего их — несколько сот. Значит, надо работать.
Снять контейнер — поставить на пол — надавить запор — потянуть спуск…
Быковец взялся за третий контейнер и вдруг уловил сбоку какое-то движение. Обернулся, держа пистолет наготове.
Засмеялся. Это был действительно робот, но коммуникационный. Телекамера на колесах, совершенно неопасная. Впрочем, если ее хорошо разогнать…
Робот летел к нему по длинному проходу между двухэтажными стеллажами. Быковец поднял пистолет. Так. Сперва по глазам. Потом по колесам.
Телекамера завертелась на месте. Волчком. Остановилась.
Он опять повернулся к контейнеру. Снял его, надавил замок. Крышка откинулась.
Еще один ящик, полный обугленной пыли. Быковец потянулся за новым контейнером.
Кто-то захрипел сзади, будто в агонии. Быковец обернулся. В помещении никого не было. Только телекамера, обезображенная лучевыми ударами.
— Шемен, — сказала телекамера незнакомым шипящим голосом. — Прекрати безобразие. Перештань, добром прошу. Учти, я тебя вижу.
Одинокий стеклянный глаз смотрел на Быковца из центра оплавленного ожога.
— Перештань шейчаш же, — повторила камера. — Ты шпятил? Ты меня шлышишь?
— А ты кто? — спросил Быковец.
— Минц, — сказала камера хрипящим, неузнаваемым голосом. — Альберт Минц, вахтенный штурман.