Эти славные парни ищут меня в близлежащей округе и один раз проходят в двух шагах от темного подъезда, в котором я притаился, так что мне отчетливо слышны их голоса:
— Чего это вдруг накатило на него… — говорит один.
— Запой, что же еще, — авторитетно отвечает второй помощник. — Ты что, не знаешь этих запойных вывертов?..
Они еще раз обходят все кругом, но в конце концов, кажется, решают, что должны быть на судне в определенный час, а там пусть комендант решает, искать меня или поднять якорь. Но я заранее знаю, что он решит, ибо если на борту все же кто-то отчасти и в курсе моей истории, то это комендант.
* * *Мой взгляд, погасший не столько от выпитого, сколько от бессонной ночи, апатично остановился на молодой даме, высоко поднявшей юбку, дабы показать мне ноги в длинных сетчатых чулках. Дама прорисована яркими красками с прикрепленной на стене афиши с пояснительной надписью: «Ремман ревю-бар».
В этот утренний час маленькое заведение еще тихо и пустынно, не воет проигрыватель-автомат, и не толпятся у стойки бара мужчины, наливающиеся гиннесом — отвратительным черным пивом с привкусом жженого сахара, представляющим собой самое большое лакомство среднего англичанина.
Заведение находится на углу улицы, которая не знаю почему уже давно привлекает мое внимание, и вчера мы заходили сюда, но ненадолго.
Час завтрака прошел. Два кельнера занимаются уборкой бара, а шеф заведения сидит за кассой и просматривает счета. Три человека, расположившись за столом у витрины, распределяют свое внимание между пивом и свежими номерами «Дейли миррор». А в углу напротив сижу я за стаканом виски, и настроение у меня подавленное.
Я бессмысленно взираю на ярко нарисованную даму напротив, когда передо мной останавливается живая. Но не менее яркая. И не менее разрисованная. Не экономит, видать, пудру и помаду.
— Мой большой мальчик скучает? — спрашивает она голосом, который после сна явно нуждается в легкой смазке.
— Совсем нет, — апатично качаю головой. — Забавляется.
— С виски?
— И с содовой, — тороплюсь добавить, чтобы придать своей забаве более пристойный вид.
— Оригинальная идея, — признает дама. — Хотя вы, если верить моим часам, рановато начали.
С этими словами она непринужденно располагается рядом со мной и подзывает кельнера тем же, требующим смазки, голосом:
— Деви, один скоч, мой мальчик!
И лишь после этого догадывается спросить меня:
— За ваш счет, не правда ли?
— Не будем обсуждать эти прозаические детали, — бормочу я великодушно.
Великодушный тон, естественно, не ускользает от внимания женщины, которая, воспользовавшись им, вливает в себя менее чем за час еще три порции виски, заполняя паузы вопросами, служащими нашему знакомству.
— Мне кажется, я уже видела вас, — говорит она, посылая мне располагающую улыбку большого намазанного рта.
— Не исключено, — отвечаю, уныло взирая на свой стакан.
— Да-да, я видела вас в «Золотом льве»… сейчас вспомнила. Вы были, кажется, с какими-то моряками и подняли ужасный шум.
— Не исключено, — повторяю я и отпиваю глоток. — Какой смысл пить, если не поднимать шума.
— Вы моряк или что-то в этом роде, да?
— Да, что-то в этом роде.
— И какой национальности?
— Болгарин.
— Болгарин?.. А, да, Балканы, — произносит дама, довольная, что может блеснуть своими познаниями в географии.
Затем, напомнив Деви, что ее стакан пуст, продолжает расспрашивать:
— А где ваш пароход, мой мальчик?
— В море.
— А я предполагала, что в Гайд-парке.
— Я хотел сказать, в открытом море.
— А вы остались?
— Ну, когда твои дружки бросают тебя… и в самый тяжелый момент…
— Бедный мой мальчик! — проговаривает она сочувственно, берет у Деви очередной скоч и после продолжает: — Что вы теперь будете делать?
— Ждать, что же еще.
— Чего ждать?
— Судна, естественно. Не думаю, что оно потонет в пути. Через несколько недель снова будет здесь…
— Действительно. Ну, несколько недель не так много. Если вы располагаете средствами…
— На несколько недель у меня не хватит средств, — признаюсь я, рискуя ее разочаровать. — Но думаю, мне удастся найти какую-нибудь работу.