Помедлив, Рахманов подумал: сейчас самое время проверить, знает ли Аракелян о случившемся на шоссе Ольша — Велиж. И если не знает, он, Рахманов, просто обязан обратить внимание подследственного на легкомысленность его поведения. Сделав вид, что занят оформлением протокола, сказал, не поднимая глаз:
— Дереник Абелевич, насколько я понял, беря на себя вину и выгораживая Азизова, вы рассчитываете, что будете осуждены по статье за спекуляцию? Так?
— Гражданин следователь, о чем вы? Я никого не выгораживаю. Сам виноват, сам и отвечаю.
— Допустим. И все же, вы считаете, что ваши действия подпадают под статью о спекуляции? С наказанием от двух до семи? Так ведь?
— Ну... вам лучше знать, сколько за это дают.
— Поэтому объясняю: деяние, вину за которое вы так настойчиво берете на себя, вовсе не спекуляция. Да и подлежит это деяние рассмотрению совсем по другим статьям.
— Даже «статьям»?
— Статьям. Потому что это две разные статьи. Первая — умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. Вторая — разбойное нападение, совершенное по сговору группой лиц. Наказание по первой — от восьми до пятнадцати. В сочетании же со второй возможна исключительная мера.
Аракелян усмехнулся:
— Гражданин следователь, по-моему, вы решили меня запугать. А?
— Ничуть. Наоборот, пытаюсь предостеречь от опрометчивых действий.
— Предостеречь от чего? Я ведь честно все рассказал. Мне предложили лезвия, я их купил. При чем здесь убийство? И разбойное нападение?
— При том, что они были совершены при угоне трейлера. Сообщаю об этом вполне официально.
— Мало ли где что было. Я к этому отношения не имею.
— Как сказать... С этим КамАЗом с полуприцепом «66—15 МШ» вы прочно связали себя собственными показаниями. Кроме того, теми же показаниями вы связали себя и с двумя водителями. Именно с двумя, а не с одним. Улавливаете разницу?
— А мне все равно, сколько их было. Хоть два, хоть один. Разницы нет.
— Есть. Она в том, что трейлер, о котором вы сообщили на допросах, сначала вел один водитель. Потом водителя убили. И в трейлер сели двое и перегнали машину сюда, в Сухуми. Как видите, это отнюдь не одно и то же.
— Может быть. Но не я же его перегонял?
— Не вы. Но лезвия у этих водителей купили вы. По вашим же показаниям.
— Ну и что? Я же сказал: это вышло случайно.
— Якобы случайно. Дереник Абелевич, боюсь, в эту версию не поверит ни один здравомыслящий человек. Есть неоспоримые доказательства: совершенное преступление было тщательно продумано. Случайностей здесь быть не могло. Факты вещь упрямая.
— Какие еще факты?
— Простые. Говорящие о том, что вы соучастник убийства. И разбойного нападения на трейлер. Все, Дереник Абелевич, допрос окончен.
— Почему? Давайте все выясним.
— Выясним, но не сегодня. Подумайте. У вас есть время подумать и рассказать следствию правду.
Не дав Аракеляну ответить, Рахманов нажал на кнопку. Дождался, пока конвоир уведет подследственного, и попросил пригласить на допрос Азизова.
Этот подследственный был более умным, более расчетливым и тонким в уловках, чем Аракелян. Рахманов не сомневался: инициатором и «мозговым центром» всей операции здесь, в Сухуми, был именно Азизов. Но, кажется, только здесь, в Сухуми. Сейчас Рахманов все больше и больше склонялся к выводу: Азизову не было смысла связываться с убийцами Дегтярева. «Амплуа» людей типа Азизова, как правило, совсем другое. Азизов мог быть связан со спекуляцией в крупных размерах. С присвоением материальных ценностей. Наконец, с организацией «подпольного производства». Но только не с убийцами. Тем не менее вину на себя пожилой, больной сахарным диабетом Азизов брать не хотел... Узнав о подоплеке похищения лезвий «Шик», он вряд ли захочет брать чужую... Что ж, в любом случае пора словесных дуэлей с Азизовым прошла. Подумав об этом, Рахманов сказал:
— Роберт Арутюнович, у меня есть предложение. Давайте раскроем карты? И покажем друг другу козыри? Вы свои, я свои?
Азизов поднял глаза. В те редкие мгновения, когда Рахманов видел эти большие темные глаза, ему казалось: он видит всю скорбь мира.
— Гражданин следователь, какие карты? Нет у меня никаких карт. И козырей нет. К сожалению.
— Ну уж, не надо так прибедняться... Ладно, раз карт у вас нет, раскрою свои. Единственная просьба: какое-то время меня не перебивать. Хорошо?
— Хорошо. Я ведь вас никогда и не перебивал...
— Верно, не перебивали. Я изложу сейчас не то, что удалось или удастся доказать мне, следователю по особо важным делам Рахманову. А то, что я обо всем этом думаю. Так сказать, без всяких доказательств. Итак, произошло следующее: какое-то время тому назад, кем-то — не знаю точно кем — была создана преступная группа. Не вами, но вы об этой группе знали.