— Гражданин следователь, о чем я знал? Какая еще группа?
— Роберт Арутюнович, вы же обещали не перебивать? Был такой уговор?
— Был... Но это же нечестно... Ни о какой преступной группе я не знал. Клянусь.
— Хорошо. Допустим, не знали. Но вот сейчас я говорю себе: то, что лезвия «Шик» шли в сухумскую торговую сеть через Азизова, ясно. Но был ли Азизов связан с убийством Дегтярева? Я, например, в этом не уверен. А вы?
— С каким убийством Дегтярева?
— Роберт Арутюнович, трейлер, который вышел из Москвы с лезвиями «Шик», вел водитель Дегтярев. В пути он был убит. Те, кто его убил, перегнали трейлер сюда, в Сухуми.
— Ну и что? Я-то здесь при чем?
— При том, что сбыт этих лезвий шел через вас. В вашем доме найдены крупные суммы денег, переданные вам теми, кто продавал лезвия через свои магазины, — Лакербая, Придонишвили, Асланиди. На бумаге, в которую завернуты деньги, — подписи этих людей.
— Я ведь уже говорил: эти люди отдали мне долг.
— Роберт Арутюнович, вы же умный человек. Убеждать следствие, что это долг, по меньшей мере наивно. Как показала экспертиза, купюры, которыми отдан «долг», совсем недавно были в обращении. Деньги, как говорится, свежие, «живые». И служат неоспоримым доказательством того, что, продавая через торговую сеть бритвы «Шик», Лакербая, Придонишвили и Асланиди работали на вас. Так что о лезвиях «Шик» вы знаете. Знаете и другое: вину за хранение и продажу лезвий по вашему наущению взял на себя ваш подручный Дереник Аракелян. Но вы уверены, что Аракелян будет твердо держаться своих показаний?
Азизов вздохнул и отвернулся. Выждав, Рахманов сказал:
— Я, например, в этом не уверен. Ведь рано или поздно Аракелян поймет: уговорив в случае «завала» брать вину на себя, вы просто-напросто подвели своего подручного под сто вторую статью. Убийство при отягчающих обстоятельствах.
— Никого ни под какую статью я не подводил.
— Подводили, подводили... Может быть, сами не зная, подводили. Допустим, Аракелян своих показаний не изменит. Даже под страхом исключительной меры наказания. Но ведь есть еще заведующие магазинами Лакербая, Придонишвили, Асланиди? Над ними ведь тоже висит сто вторая. Не слишком ли хрупка эта конструкция, Роберт Арутюнович? Ни один из тройки не захочет брать на себя так много. Зачем отвечать за то, чего не совершал? Так что рано или поздно продавцы покажут то, что было на самом деле. А именно: лезвия «Шик» они получали от вас. И выручку затем отдавали вам же, оставляя себе определенный процент. Вот только интересно, что скажете тогда вы?.. Роберт Арутюнович, вы ведь знаете: к оценке вины и следствие, и суд подходят, исходя из поведения подследственного.
Азизов не спеша потрогал щеточку усов.
— Знаю, гражданин следователь. Очень хорошо знаю. Только можно подумать?
— Пожалуйста. Но не очень долго, хорошо?
— Вот насчет этого не знаю. Я хочу подумать в камере.
Рахманов внимательно посмотрел на Азизова. Просьба прервать допрос могла быть хорошо рассчитанной уловкой. Азизов вполне мог надеяться, что ему удастся связаться с Аракеляном. Но, с другой стороны, Азизов ведь действительно должен о многом подумать.
На допрос Азизов попросился на следующее утро. Войдя, сел на стул. Шумно вздохнул:
— Гражданин следователь, прошу учесть, я иду на полную откровенность. На полную.
— Прекрасно, Роберт Арутюнович. Говорите, я весь внимание.
— С чего же начать... Может быть, с Вадима Павловича?
Имя-отчество — Вадим Павлович — на допросах возникло впервые. Постаравшись скрыть естественный интерес, Рахманов сказал спокойно:
— Пожалуйста. Начинайте с чего хотите. С Вадима Павловича так с Вадима Павловича. Как давно вы его знаете?
Азизов поднял глаза к потолку, будто что-то прикидывая.
— С мая. Собственно, Вадим Павлович и начал историю с лезвиями. Он предложил мне большое количество лезвий. На выгодных условиях.
— Как понять — на выгодных?
— Так и понять. Себе он брал полтора рубля с пачки. Ну а остальные... рубль — отдавал мне.
— Действительно, условия выгодные. И сколько всего пачек он предложил?
— Сначала нисколько. Потом... — Сказав это, Азизов устремил взгляд в окно. Усмехнулся: — Пятьсот тысяч. Как видите, гражданин следователь, я абсолютно откровенен.
— Иными словами, около ста тысяч пачек вы уже реализовали?
— Реализовал.