В Домодедове им пришлось выходить из самолета последними. Небо было затянуто сплошной светло-серой пеленой, моросил мелкий дождь. Группу встретили две подъехавшие прямо к трапу самолета машины, зеленый «уазик» ГУВД и черная «Волга» прокуратуры. Подождав, пока Азизов, Аракелян и конвоиры сядут в «уазик», Рахманов подошел к «Волге». Инчутин приоткрыл дверцу:
— Здравствуйте, Андрей Викторович. Слава, привет. — Обменялся с прилетевшими рукопожатиями. — К сожалению, Клюев и Шитиков уже вызваны.
— Почему «к сожалению»? — спросил Саенко.
— Потому что так бы я сразу отвез вас домой, к семьям. Как там южное солнце?
— Ничего южное солнце. — Усевшись, Саенко шутливо обнял Инчутина: — Леха, о чем ты? Зачем нам домой, наш родной дом — прокуратура.
Когда «Волга» выехала на Каширское шоссе, сидевший рядом с водителем Рахманов обернулся:
— Леша, давай новости. Пока есть время.
— Самая последняя новость: утром звонил Жильцов из Барнаула. Сказал, сегодня вылетает в Москву.
— Не объяснил, как слетал?
— Он звонил из аэропорта. Ну и... разговаривали без подробностей. Сами понимаете.
— Ясно. Что еще?
— Помните историю с контрамаркой? Ленком? Выписанной на имя некоего Лотарева?
— Помню. Выяснил, кто этот Лотарсв?
— Выяснил. Лотарев Сергей Леонидович. Москвич, двадцать семь лет. Художник, окончил Суриковский институт. Член групкома художников. Холост, живет один в однокомнатной квартире.
— Лицо свободной профессии?
— Совершенно верно. И знаете, что самое интересное? У этого Лотарева есть машина. Светло-серые «Жигули» шестой модели.
— Ого!
— Причем у машины, которую остановил Козлов, с этой машиной не совпадают только цифры номера.
— Как же тебе удалось вычислить этого Лотарева?
— Как только театр собрался, администратор по моей просьбе опросил труппу и выяснил: контрамарку заказывал знакомый Лотарева — Ширяев. Художник-декоратор театра.
— Как у Лотарева отношения с законом?
— Внешне все в порядке. Судим не был, в поле зрения милиции не попадал. А там не знаю.
— Вызывал его?
— Нет. Я вообще пока ничего не предпринимал до вашего приезда. Правильно?
— Правильно. Но путь здесь только один: надо срочно вызвать этого Лотарева к нам. Обычной повесткой.
— Значит, вызовем. Ну а Новлянская? Кого вызываем раньше, на завтра? Ее или Лотарева?
— Не имеет значения. Мы же не знаем, знакомы они или нет. Вызови Новлянскую на первую половину дня, Лотарева — на вторую.
Без пяти два Рахманов занял место в своем кабинете. В пять минут третьего в дверь постучали.
— Войдите, — сказал Рахманов.
В дверь заглянул Клюев:
— Гражданин следователь, я правильно явился? — Судя по беглому взгляду вошедшего, вызов в прокуратуру его не обеспокоил. — Мне тут повестка пришла. Можно?
— Можно. Проходите, Клюев. Садитесь.
Прикрыв за собой дверь, Клюев огляделся. Придвинул стул, сел. Первым Клюев был вызван умышленно, фактор неожиданности мог подействовать на него скорее, чем на более опытного Шитикова. Но сработать этот фактор мог лишь при одном условии: если оба не знают о поездке следственной группы в Сухуми. Сделав вид, что поправляет разложенные на столе бумаги, Рахманов спросил:
— Вы готовы к опознанию?
Похоже, Клюев ждал обычного рутинного допроса. Вопрос об опознании явно застал его врасплох. Несколько секунд он медлил с ответом. Наконец, будто что-то решив, бросил небрежно:
— Пожалуйста. Мне все равно.
Рахманов набрал номер подготовленной для опознания комнаты, продолжая незаметно наблюдать за Клюевым. Было видно: тот напряженно вслушивается. Услышав Саенко, Рахманов нарочито бесстрастным голосом предупредил, что сейчас он зайдет вместе с опознаваемым. Положил трубку. Похоже, Клюев в самом деле не знает, кто будет участвовать в опознании. Но раз Клюев ничего об этом не знает, значит, он не знает и о поездке в Сухуми.