Я был спокоен. Ведь мы с Сашкой все уже решили. Сначала я «держусь зубами». Потом обещаю «подумать». Может, именно сейчас Рахманов и предоставит мне эту возможность?
— Ну, давайте.
— Тогда вспомните: девятого июля вы звонили Медновой? По междугородному.
Черт, как они это раскопали? Я действительно звонил Алене. Причем именно девятого. С дороги, из какого-то села. Я и названия его точно не помню. Барабаново? Бараново? Что-то в этом роде... Помедлив, я переспросил:
— Медновой по междугородному?
— Медновой по междугородному. Девятого июля. Звонили?
Я попытался понять: откуда они это узнали? Перебрав все варианты, подумал: им вполне могла сказать Алена. Ну да, если они к ней поехали. Хорошо хоть о том, где я был, Алена ничего не знает. Она уверена, я выезжал на халтуру. Значит, им это сказала Алена. Но ведь Алена могла и ошибиться, заявив, что ей звонил я. Там, в этом чертовом селе, я не оставил никаких координат. Главное — меня там не видели. То есть видели не меня, Сергея Лотарева, а некоего Игоря Кирилловича. Вот пусть и разбираются с этим Игорем Кирилловичем. Телефонные переговоры не фиксируются, это точно. Так что доказать, что звонил именно я, невозможно.
— Нет. Девятого Медновой я не звонил. Я был на Сенеже.
— Странно. А вот Меднова утверждает: вы ей звонили.
Я изобразил недоумение:
— Интересно. Что, она в самом деле это утверждает?
— В самом деле. Вот ее показания. — Рахманов взял со стола листок и протянул мне. — Ознакомьтесь, если хотите.
Значит, они ездили к Алене. В Шатуру. Я улыбнулся:
— Андрей Викторович, я верю, что Меднова могла это сказать. Но тем не менее она ошиблась. Девятого июля я ей не звонил. И десятого не звонил. И одиннадцатого. Потому что все эти дни был на Сенеже. Извините, но я даже не буду смотреть показания.
Рахманов внимательно взглянул на меня. Положил листок на прежнее место.
— Что ж. Раз вы считаете, что Меднова ошиблась, надо это выяснить.
Значит, им придется подождать, пока Алена приедет в Москву. Мне она наверняка позвонит раньше, чем им. Впрочем, может, они уже вызвали Алену в Москву?
Пусть. Мне и это не страшно. В любом случае в конце допроса я заявлю, что «подумаю». Алена же меня поймет. Даже если я буду настаивать на ее «ошибке».
Рахманов снял трубку, набрал номер. Сказал:
— Пригласите ко мне Меднову... Хорошо, жду... — Положил трубку. — Сейчас мы проведем очную ставку между вами и Медновой.
Алена уже здесь. Прекрасно. Уверен, она все поймет по одному взгляду.
Мы посидели с минуту. Наконец постучали в дверь, и вошла Алена. В своем сером спортивном костюме она была прекрасна. Глаза Алены немного сузились. И губы сделали намек на движение, чуть заметный, предназначенный только мне. Это означало: будь спокоен. Я сделаю все, чтобы тебе помочь.
Алена села. Улыбнулась Рахманову:
— Добрый день.
Рахманов кивнул:
— Добрый день.
Посмотрела на меня:
— Здравствуй, Сережа.
— Здравствуй, — сказал я. — С приездом.
Дежурно улыбнулась, сделала вид, что изучает новую обстановку. Рахманов спросил, обращаясь к Алене:
— Вы знаете сидящего перед вами человека?
— Знаю. Это мой хороший знакомый. — Изобразила светскую улыбку. — Очень хороший. Сергей Лотарев.
Выяснив у Алены, давно ли мы знакомы и какие у нас отношения, Рахманов те же вопросы задал мне. После этого, сообщив, что между нами проводится очная ставка и за ложные показания мы будем привлечены к ответственности, тем же скучнейшим голосом поинтересовался: когда она последний раз со мной виделась, если мы с ней куда-то вместе ездили, куда и на чем, если находились врозь, каким образом общались. Убаюканная скучными вопросами, Алена подробно рассказала о моем звонке. Записав ее показания, Рахманов посмотрел на меня:
— Сергей Леонидович, что вы скажете по этому поводу?
— То же, что уже сказал. Меднова ошиблась. Я ей не звонил.
Алена без всякого интереса посмотрела на меня. Отвела глаза в сторону. Посидев так, сказала:
— Знаете, я сейчас подумала. Пожалуй, я действительно ошиблась. Это звонил не Лотарев.
Молодец, Алена. Если б я мог, я бы ее сейчас расцеловал. Хотя ее жертва напрасна. Все равно ведь я во всем признаюсь. Рахманов внимательно посмотрел на Алену.
— Не Лотарев?
— Не Лотарев.
— Выходит, вы отказываетесь от своих показаний?
— Отказываюсь. — Улыбнулась. — Я ошиблась. Мне звонил совсем другой человек.
Рахманов довольно долго смотрел в окно. Повернулся:
— Что ж, в таком случае очная ставка закончена. Пожалуйста, подпишите протокол. — Подождал, пока Алена подпишет протокол. — Посидите в холле. У меня будет к вам несколько вопросов.