И вот след Крыжа обнаружился здесь, на Сенеже, а также в Смоленской области и в Сухуми после ограбления, принесшего Крыжу семьсот тысяч рублей. Ясно: на Сенеж он уже не вернется. Появившись у квартиры Лотарева и узнав, что отвозивший Юру и Женю пожилой человек на самом деле был приятелем Чиркова, Крыж скорее всего теперь ляжет на дно. Рахманов подумал: шансов определить место, где будет отсиживаться Крыж, у следственной группы практически нет. Пожалуй, шанс мог бы появиться лишь в одном случае: если бы ему, Рахманову, удалось доказать связь Крыжа с Новлянской.
Саенко уже успел съездить в ГИЦ и привезти несколько фотографий Крыжа.
Еще не открыв глаза, я прислушался. Стук посуды. Плеск воды. Кажется, Алена готовит на кухне завтрак. Встал с кровати, подошел к окну. Потянулся, сбрасывая сон. Интересно, какое сегодня число. Черт... Ведь сегодня восьмой день. Ну да. Восьмой день с того момента, как мы с Сашкой вышли из прокуратуры. За дни, проведенные в квартире Алены, я выучил наизусть все здешние ходы и выходы. Отсюда, с шестого этажа, этот двор отлично проглядывался. Интересно, есть ли в нем какие-то изменения после вчерашнего? Вроде нет. Стоявшие вчера под окном машины на своих местах. Вот моя, у края общего ряда, там же, где я вчера ее оставил. Убедившись в этом, я подошел к телефону, чтобы позвонить Сашке. Набрал номер, почти тут же услышал голос:
— Да?
— Саня, привет. Это я. Что у тебя?
— Пока ничего. А у тебя?
— Тоже.
— Ты все еще у Алены?
— Все еще.
— Передай горячий привет. И поцелуй за меня.
— Обязательно. Знаешь, Сань, сегодня я хочу переехать.
— Что так? Не созрел для семейной жизни?
— Не в этом дело. Просто хочу переехать. К себе или к Глинскому. — Мне показалось, что пауза затянулась, и я спросил: — Не возражаешь, если я перееду к Глинскому? В мастерскую?
— Ради бога. Это ж твой друг. Да и мне мастерская не нужна.
— Что, сам ты там уже не ночуешь?
Сашка довольно долго молчал. Вздохнул:
— Нет. Знаешь, мне кажется: Вадим Павлович отпал. Во всяком случае, на ближайшее время.
— Почему?
— Потому что он тоже ведь не дурак и давно уже все просек насчет прокуратуры. Он знает, что нас туда вызывали. Ну и наверняка давно уже смылся от греха подальше.
— Ты уверен?
— Абсолютно уверен.
— Ты хочешь сказать, к нам он больше не сунется?
— Не знаю, как потом, но в ближайшее время не сунется.
— Тогда я переезжаю к себе. Звони уже мне домой.
— Договорились. Созваниваемся.
Я положил трубку. И вовремя: почти тут же в комнату вошла Алена. Она была в длинном белом махровом халате, который ей очень шел, хотя и делал взрослее. Вообще, Алена сейчас выглядела потрясающе. Я сам не верил, что девушка, стоящая сейчас передо мной, может меня терпеть. И уж тем более любить.
— Привет, — сказал я. — Давно встала?
— Давно. Учти, я уже сделала гренки. И поставила омлет. Мыться пойдешь?
— Пойду. — Не удержавшись, я покосился в окно. Алена вздохнула:
— Я уже туда смотрела. Там все спокойно.
Сначала я не понял, что она хотела этим сказать.
— Что значит: «там все спокойно»?
— Ну то и значит: спокойно.
Что-то в ее голосе мне не понравилось. Будто почувствовав это, Алена улыбнулась, мягко обняла за шею, чуть пригнув голову, посмотрела в глаза:
— Не сердись, пожалуйста. Хорошо?
— Я не сержусь. Хотя я не понял твоих слов. В чем дело? Зачем ты смотрела в окно?
— Просто мне показалось: ты чего-то боишься.
— Боюсь?
— Ну, может, я не так выразилась. Остерегаешься.
— Чего остерегаюсь?
Алена отпустила мою шею, сунула руки в карманы.
— Ладно, прости, что лезу в твои дела, иди мойся. И приходи завтракать.