Мы прошли к кабинету Рахманова. У двери стоял милиционер, посторонившийся при нашем появлении. Саенко постучал. Приоткрыв дверь, кивнул:
— Проходите, Сергей Леонидович. Без меня.
В кабинете сидели Сашка и Рахманов. Сашка кивнул, по привычке склонив голову набок. Рахманов сказал, глядя на меня:
— Вы знакомы с этим человеком?
Глупый вопрос, подумал я. Рахманов отлично знает: мы с Сашкой знакомы. Но, поскольку вопрос был задан, я ответил:
— Знаком.
— Давно вы с ним знакомы?
— Давно. С детства.
— Пожалуйста, назовите его фамилию, имя, отчество.
— Чирков Александр Александрович.
— Какие у вас отношения?
— Очень хорошие. Мы друзья.
— Пожалуйста, садитесь. — Рахманов подождал, пока я сяду. Посмотрел на Сашку: — А вы знаете этого человека?
— Знаю, — сказал Сашка.
— Давно вы его знаете?
— Так же, как и он меня. С детства.
— Назовите его фамилию, имя, отчество.
— Лотарев Сергей Леонидович.
— Какие у вас отношения?
— Ну... — Сашка помолчал. — Скажем так: считались друзьями. Вообще же отношения нормальные.
«Ничего себе, — подумал я. — «Считались друзьями...» Что с ним?»
Рахманов сказал:
— Сергей Леонидович, попрошу ответить на несколько вопросов. Возможно, на некоторые из них вы уже отвечали. Скажите, с восьмого по двенадцатое июля, когда вы ездили на Сенеж на этюды, где вы ночевали?
Я покосился на Сашку. Смотрит в окно. Непонятный вопрос: где я ночевал? Но ведь я сказал Рахманову: в те дни я ночевал у Сашки на даче. То же самое сказал своему следователю Сашка. Как мы и договорились. Ладно, скажу то же, что говорил раньше.
— В те дни я ночевал на даче. У Чиркова.
— А на чем вы уехали в Москву двенадцатого июля?
— На чем? Я же сказал, на машине Чиркова.
Сашка повернулся:
— Андрей Викторович, я беру свои показания назад. Относительно моей дачи. И возвращения Лотарева в Москву.
Рахманов внимательно посмотрел на Сашку. Хмыкнул:
— Берете назад?
— Да. В те дни Лотарев действительно ночевал у меня на даче, как он говорит. В Москву я тоже его отвез на своей машине. Все так. Только разрешите задать Лотареву один вопрос.
Некоторое время оба, Сашка и Рахманов, неотрывно смотрели друг на друга. Наконец Рахманов вздохнул:
— Хорошо. Задавайте.
Сашка взглянул на меня в упор. Усмехнулся:
— Серега, зачем ты им сказал про мастерскую Глинского?
Вопрос мне не понравился. Впрочем, мне не понравилось и то, как он был задан. Помедлив, я сказал:
— Ты что, сбрендил? Я никому не говорил про нее.
Сашка изучающе смотрел на меня. Прищурился:
— Никому?
— Никому. Вообще что за дела? Можешь объяснить?
Сашка все еще разглядывал меня. Процедил:
— Д-да... Пожалуй, ты действительно никому про нее не говорил. Ладно. В таком случае прости.
— Может, все же объяснишь, в чем дело?
Сашка скривился:
— Серега, видишь ли, всего не объяснишь.
— Все, — сказал Рахманов. — Очная ставка закончена.
— Запомни только одно... — Сашка помедлил. — Тебе, лично тебе, при любом повороте плохо бы не было. Учти это... особенно потом, когда они тебе все объяснят. Сами. В любом случае тебе не было бы плохо. Понимаешь?
— Чирков! — строго сказал Рахманов. — Вы просили один вопрос. Все. Очная ставка закончена.
— Простите, Андрей Викторович. Молчу.
Рахманов дал мне протокол:
— Подпишите. — Подождал, пока Сашка поставит подпись. — Лотарев, теперь вы.
Я подписал. Рахманов нажал кнопку. В дверь заглянул милиционер. Рахманов кивнул:
— Уведите.
Сашка встал, скользнул по мне взглядом и вышел. После того, как дверь закрылась, я спросил:
— Что, Чирков арестован?
— Пока задержан. Но сегодня я вынесу постановление о его аресте.
Рахманов сделал вид, что поправляет лист бумаги. Поднял голову:
— Видите ли, Сергей Леонидович, Чирков здесь сказал, что мы вам все объясним. Действительно, я хочу вам кое-что объяснить.
Честно говоря, я ничего не понимал. Странным было все: от очной ставки до вопросов, где я ночевал и на чем уехал, но самым странным и непонятным был Сашкин вопрос о мастерской Глинского. Рахманов продолжал:
— Тем более сказать вам это — мой долг. Это нужно для вашей же пользы. — Помолчал. — Вы до сих пор опасаетесь, что на вас нападет Вадим Павлович?
Я посмотрел на Рахманова.
— Ну, да. Думаю, вы не хуже моего знаете, что это за человек.
— Действительно, мы это знаем. Но вы можете не опасаться. Вадим Павлович мертв. Причем уже давно. По нашим подсчетам, его убили утром восьмого июля.