То, что сказал Рахманов, было абсолютной бессмыслицей. Вадима Павловича, приходившего ко мне домой, я видел совсем недавно.
Рахманов тронул очки.
— И знаете, кто его убил?
— Н-нет. Не знаю. Кто?
— Ваш друг. Александр Чирков.
Я смотрел на Рахманова, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Сашка убил Вадима Павловича! Восьмого июля! Да нет, чушь! Ведь я отчетливо помню: восьмого июля утром Сашка приехал ко мне, чтобы вместе позавтракать.
— Андрей Викторович, это невозможно. Восьмого июля я провел с Чирковым весь день. Он утром заехал за мной. Мы позавтракали в ресторане «Якорь». Потом вернулись ко мне. Попросили одного человека перегнать мою машину. Я вам уже это рассказывал, так ведь? Ну и потом вместе с Аленой и Жанной, то есть Медновой и ее приятельницей, поехали в «Совинцентр», где пробыли до ночи.
— Понятно. — Рахманов помолчал. — Скажите: восьмого июля, утром, перед тем как к вам заехать, Чирков вам звонил?
— Звонил. Он меня разбудил этим звонком.
— Не помните, откуда звонил? Из Москвы? Или из пригорода?
Я посидел, стараясь вспомнить: что это был за звонок. Действительно, Сашка звонил откуда-то издалека. Его голос был еле слышен. Правда, тогда я не придал этому значения.
— Ну, может, он в самом деле звонил из пригорода.
— Из Солнечногорска. В тот день, рано, когда только начало светать, Чирков встретился с Вадимом Павловичем на озере. Убил его. Скрыл следы преступления. Другими словами, закопал труп. Ну и позвонил вам. Во сколько примерно он вам позвонил?
— Примерно в одиннадцать.
— Все правильно. Чиркову нужно было управиться с этой «работой». Чтобы потом заняться вами. Вплотную. Думаю, сейчас вы уже понимаете, зачем были нужны Чиркову?
— Зачем? Наверное, чтобы подвезти Юру и Женю?
— Не только. Чирков предполагал: подвозя Юру и Женю, вы можете совершить какую-то оплошность. И тем самым «засветиться». Эту оплошность вы совершили, случайно выбросив старую контрамарку. Здесь, по замыслу Чиркова, он снова должен был прибегнуть к вашей помощи. Как бы это вам объяснить... Вы должны были помочь Чиркову убедить нас: Вадим Павлович жив. Но для того чтобы нас в этом убедить, вы должны были бояться.
— Но тогда кто ко мне приходил несколько дней назад?
— Человек, которого нанял Чирков.
Я сидел, бессмысленно разглядывая стену. Если все это правда, получается, Сашка меня предал. Предал самым подлым образом.
— По-вашему, Чирков меня использовал? Как последнего идиота?
— Ну, я бы не назвал вас идиотом. Будь я на вашем месте, я бы тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
Посидев немного, я понял: во мне закипает ярость. Ведь я ничего не подозревал. Я верил каждому Сашкиному слову. Он же, ломая комедию, нагнал на меня страху. Заставлял бояться какого-то Вадима Павловича. Каких-то мифических шестерок. Ведь все эти дни я боялся не только за себя, но и за Алену. Представляю, что она подумает, когда все узнает. Ведь я пугался каждого шороха. «В любом случае тебе не было бы плохо». Теперь я понимаю, что значили эти слова. Мне не было бы плохо. Да мне сейчас плохо, так плохо, как никогда не было. Черт с ним, с Сашкиным замыслом, с тысячей Сашкиных замыслов, главное — он меня предал.
— Выходит, Юра и Женя — люди Чиркова?
— Нет. Чиркова Юра и Женя даже не знают. Просто Чирков убил Вадима Павловича перед самой операцией. И, таким образом, все получил сам.
— А Вера Новлянская? Она с ними как-то связана?
— Приблизительно так же, как и вы. С Новлянской Чирков был в довольно тесных отношениях. Ну и использовал ее былые связи, которые помогли ему организовать сбыт.
— Значит, Вера не знала об угоне трейлера?
— Не знала.
Я молчал, пытаясь осмыслить все до конца. Не так это было просто. Ведь для этого я должен был вернуться на несколько месяцев назад. И заново проанализировать каждый день. Рахманов вздохнул:
— Ладно, Сергей Леонидович. Идите. Признаться, у меня еще много дел.
— Идти куда? — спросил я. — Вы меня отпускаете?
— Конечно. Почему я должен вас задерживать?
— Но я ведь в какой-то мере соучастник Чиркова?
Рахманов посмотрел в окно:
— Номинально, конечно, вы в чем-то помогли Чиркову. Но вообще-то вы жертва. Жертва мошенничества. Так сказать, пострадавший. Идите. Внизу вас пропустят, я предупредил. Желаю к нам больше не попадать. Всего доброго.
— Всего доброго. — Я подошел к двери, сказал, взявшись за ручку: — А почему вы спрашивали меня, где я ночевал на Сенеже? И на чем оттуда уехал?
— Из-за Чиркова. Точнее, из-за его показаний.
— Он показал по-другому?