Эта ночь выпила всю мою душу без остатка. Видения, которые вместе с взвихренной теменью залетали в открытое окно салона «Жигулей», сводили меня с ума. Мое проклятое прошлое протянуло свои тонкие детские ручонки с железными пальцами и время от времени до физической боли сжимало мне горло.
Я снова и снова вспоминал, как одноклассники собирали поношенную одежонку, а классная, по прозвищу Штучка-Дрючка, в торжественной обстановке, со слезой на глазах, вручала мне ее, при этом проникновенно болтая о «счастливом, обеспеченном детстве». Эти обноски я никогда не надевал, отдавал матери, которая тут же меняла их на самогон.
Я вспоминал, как в одиннадцать лет сбежал от нее и попросился в детский дом. Я назвался чужим именем, Но меня никто и не искал…
Вспоминал кухню детского дома, грязную, неухоженную, в запахах протухшего мяса и кислых щей, куда я пробирался тайком, чтобы погрызть предназначенные для собак кости, кухню, которая отменно кормила директора, воспитателей, кухонных работников и их семьи, но только не детдомовцев, вечно голодных, забитых… и жестоких. Через два с половиной года я ушел оттуда, вернулся в свою коммуналку, после того, как порезал крохотным перочинным ножиком двух старшеклассников, которые пытались меня изнасиловать в туалете…
Я совершенно перестал ощущать течение времени, и когда подъехал к дому, где жила вдова Лукашова, то с удивлением отметил, что улица была совершенно пустынна: похоже, уже наступили предутренние часы. Я действительно пожалел эту женщину, без вины виноватую, которая мало что соображала в плутнях своего мужа, не хотел ее убивать. Едва я начинал размышлять, как мне лучше спроворить это дельце, чтобы выполнить приказ шефа — будь он проклят, упырь! — и тут перед моими глазами вставало лицо Ольгушки… Нет, я не мог!
«Волгу» шефа я заметил совершенно случайно, когда разворачивался, чтобы припарковаться неподалеку от дома, за деревьями скверика. Она стояла за углем, едва не впритирку к стене. Там была самая густая тень.
Я бросил взгляд на окна квартиры Лукашова. Они были зашторены, но сквозь узкие щелки кое-где пробивался неяркий свет. Значит, шеф все еще там.
Он выскользнул из черноты подъезда, как привидение. Я едва успел спрятаться за мусорный ящик метрах в шести-семи от «Волги». Я его узнал сразу, хотя он горбился и жался поближе к стене, — это был один из «боевиков» шефа, который выполнял лишь особо секретные поручения моего «благодетеля». Никто не знал имя и кличку этого человека. Про себя я прозвал его Брюнетом — он был черноволос, смугл и смахивал на грека. Брюнет всегда был вооружен до зубов.
Он едва не бегом свернул за угол, направляясь к машине шефа. Вскоре я услышал, как он открыл багажник. Момент был удобный, и мне нельзя было его упустить: встав во весь рост, я в несколько прыжков очутился возле «Волги». Брюнет, засунув голову в багажник, ковырялся там, перекладывая, судя по звуку, какие-то железки.
Я не колебался ни секунды: резкий удар локтем по позвоночнику и, когда он со стоном обмяк, я сильным рывком запрокинул ему голову назад. Раздался хруст, слабый вскрик и сипение… я отпустил уже бесчувственное тело, которое тюфяком сползло на землю, и решительно, не таясь, направился к подъезду.
Я вовсе не удивился, что дверь квартиры Лукашова была не заперта. Горячечное возбуждение охватило меня, но руки, когда я достал наган, не дрожали. Все, шеф, пора ставить последнюю точку… Ольга, Ольгушка, где ты? Как ты там? Увижу ли я когда-либо тебя?
Я взвел курок и рывком открыл дверь…
Вальдемар ЛЫСЯК
ТЕОРИЯ КРУГА ПРОФЕССОРА МИДОУСА
РАССКАЗ
Ну хорошо, хорошо, пусть будет по-вашему. Правда, сейчас как раз время кормить Дика, но коль вы потрудились прийти и… Кто такой Дик? Дельфин. Что?.. Да, настоящий дельфин. Собственно говоря, уже прирученный, чем я очень горжусь. У меня есть несколько друзей среди морских тварей, и с каждым я встречаюсь в разных местах, в разные дни, а Дик — мой любимец номер два. У меня с ним рандеву по понедельникам, средам и пятницам, в полмили от берега есть место, которое, знаем только мы вдвоем. Мы играем вместе в море, но не бесплатно. Этот проказник — ненасытный попрошайка, без чего-нибудь вкусного мне лучше не входить в воду. Охотнее всего он жрет шоколад, если бы я об этом рассказал зоологам, они поседели бы от удивления. Вот, посмотрите, там, над этой полкой, висит его фотография… Симпатичная морда, верно?.. А этот тип в купальной шапочке и очках — это я. Видите, как он смотрит на меня?.. Рядом с ним я могу не бояться акул, он оберегает меня, как нянька, и вовремя предупреждает. Вы не воображаете, себе, до чего это умная бестия, я знаю многих людей по крайней мере на сорок порядков глупее его! Он никогда не ошибается, приплывает только по понедельникам, средам и пятницам. Иногда кажется, он понимает, что я ему говорю. Как-то я крикнул моему рулевому, чтобы подал мне… Что вы говорите?.. Ну да, прошу прощения, я разболтался… Да я понимаю, что вы не за этим… Да, конечно, уже перехожу к делу. Жаль, сегодня Дик должен будет поплавать без меня. Может быть, это и к лучшему, я думаю, вместо того чтобы гоняться за моей яхтой и объедаться шоколадом, этот прохвост мог бы давно подыскать себе какую-нибудь грациозную и в меру послушную подругу. Хотя, может быть, хорошо, что он холостой, я чувствую, что, как только этот мерзавец женится, он и ее будет приглашать на кормежку, и я вынужден буду брать двойные порции. Кэдбери и другие фирмы удвоят свой капитал благодаря моей, симпатии к этому обжоре… Ох, вы правы, снова я морочу вам голову, клянусь, больше не буду! Итак, вы хотите знать… Давайте прежде всего решим, с чего мне начать?.. Я знал, что вы именно так ответите. На вопрос: «с чего начать?» парни вроде вас отвечают: «с начала», особенно если знают это начало. А вы его действительно знаете? Если да, то зачем вы настаиваете, чтобы я рассказывал всю эту историю? Вы блефуете или хотите просто уточнить детали?.. Начало — это теория круга времени. Вы основательно изучили теорию круга времени?.. Ну, хорошо, хорошо, прошу не повышать голос. Как хотите, не буду задавать вопросов, а только отвечать. Прошу останавливать меня, если будет что-то неясно. Итак, как я уже говорил, если и в самом деле надо взять старт с самого начала, то мы должны начать от круга времени. Я сомневаюсь, знаете ли вы, что такое «Вращение времени», но о теории моего отца вы наверняка слышали по радио, телевидению или, может быть, читали что-нибудь и газетах. Писали об этом в свое время много, завертелась такая карусель полемики, что я сам перестал в ней ориентироваться. В основном писали в специальных журналах, но в «Вашингтон пост» и в «Нью-Йорк геральд трибюн» тоже смастерили из этого передовицы. Правда, журналистам нужна была прежде всего сенсация, вы ведь знаете: яйцеголовые забрасывают друг друга тухлыми яйцами, а для писак подобные номера — удача, они зарабатывают на таких сенсациях, да и лучшую рекламу трудно себе пожелать. Эн-би-си записало с отцом две программы и еще дискуссию по этой книге… Это была его четвертая книга. Мой старик был физиком, преподавал в нескольких учебных заведениях и проводил разные исследования, которые сильно критиковали. Вообще с первой публикации — это была студенческая статья — на него набрасывались. Это длилось годами, он успел научиться лавировать между огнями обвинений, и нелегко было прижать его к стене… Называли его алхимиком, чему он не огорчался, несмотря на то, что из-за этого должен был без конца менять работу. Я помню, как мы с матерью скитались по Штатам, словно первые поселенцы на Западе. А за нами тащились журналисты и делали деньги на сумасбродствах отца. Мы возили с собой коробку из-под телевизора, полную вырезок из прессы. Я помогал старику сортировать их и наклеивать еще раньше, чем пошел в школу. Я не понимал слов, но меня завораживали большие заголовки с фамилией отца и моей. Буквы этой фамилии я узнал и запомнил первыми. Все эти статейки, памфлеты и «бульварные» заметки, вся эта атмосфера сенсации вокруг странствующего алхимика были ничем, всего лишь прелюдией той колоссальной известности, которую отец приобрел много лет спустя, после опубликования «Вращения времени»… Впервые он упомянул об этом, то есть о круге времени, в своей второй книге. Я говорю: упомянул, поскольку в нее вошли только элементы окончательной версии теории, которая появилась позже. В этой книге отец занялся анализом электромагнитных напряженностей в круге Фернхорста и вытекающими из них возможностями исследования пространственно-временных взаимосвязей. Уже тогда у него были наброски своей теории, однако он не хотел ее представлять до получения самостоятельности и до издания научных трудов, которые обеспечили бы ему недосягаемость со стороны академических влиятельных кругов, хорошо помнящих его ранние «безответственные выходки». Он должен был утихомириться, набрать веса и солидности, подождать, пока несколько престарелых динозавров, его заклятых в