— Что Марфута имеет в виду под плохими людьми? — спросил Егор.
— Каждое общество, даже общество призраков, — рука Пыркина дернулась в направлении откоса, где на них напали призраки, — даже общество призраков стремится к организации. Таким образом оно защищает себя. Понимаешь?
— Понимаю, проходили, — сказал Егор.
— Некоторые проходили, а другие самый нужный урок проспали. Продолжаю: каждое общество за пределами первобытной стаи делится на вождей, воинов и землепашцев. Одни командуют, другие защищают или нападают, третьи обеспечивают прибавочный продукт. Так и здесь. Это еще до меня случилось. Может, тысячу лет назад…
— А давно этот мир существует?
— Не перебивай преподавателя. Мир этот существует неведомо с каких пор. Здесь нет часов и даже солнца и небесных тел, которые помогают понять время. Вижу в твоих глазенках очередной вопрос и спешу удовлетворить твое любопытство. Здесь времени нет. Нет минут, часов и даже самой жизни. Но ты можешь договориться со мной, что песок высыпается вниз, допустим, за десять минут. Мы и пользуемся таким счетом. Можешь услышать: «Приду через один песок» или «Приду через три песка». У нас тоже есть, я из аптеки унес — страшный дефицит.
— Значит, никто не знает, сколько он прожил?
— Есть другой способ мерить время. Не догадываешься какой?
— Догадываюсь, — сказал Егор. — По нам.
— Правильно. Вот прибыл сюда Партизан. А мы с тобой знаем, что события, которые его погубили, произошли больше семидесяти лет назад. Вот тебе и точка отсчета.
— А как ваше общество организовано?
— Хватит! Это напряжение невыносимо для моей головы. Поживешь здесь, узнаешь.
— Я не хочу здесь жить.
— Все мы прошли этот этап, — сказала Марфута.
Люська уверенно заявила:
— Мы с Егором уйдем.
— Ну ладно, чего маленьких обижать, — вздохнула Марфута. — Пускай поищут.
— Чего поищем? — не понял Егор.
— Выхода отсюда поищете. А выхода нет!
— Как вошли, так и выйдем! — крикнула Люська. — Нам с вами не нравится.
— Вот в этом и заключается твоя методологическая ошибка, — произнес Пыркин. — Откуда ты ушла в ночь под Новый год? Момент прорыва сюда — это момент во времени, а не в пространстве. Ты следишь за моей мыслью?
— Слежу, — растерянно сказала Люська.
Пыркин повернулся к Егору. Он больше надеялся на его понимание.
— Ты уходишь сюда в определенное мгновение и попадаешь в мир, в котором нет мгновений.
— Вот именно! — сказал Партизан. — Мгновенье, ты прекрасно!
«Они ненастоящие, — подумал Егор. — Беззаботные, как микробы».
— А раз здесь нет мгновений, то здесь и не может быть Нового года. Скажи, пожалуйста, где же то мгновение, в которое ты собираешься вернуться?
— Я его найду, — сказал Егор.
— Тогда мой тебе совет, — сказал Пыркин. — Ищи не мгновение, а точку в пространстве. Мысли философски. Понимаешь, что это такое?
— Спасибо, постараюсь, — сказал Егор.
Марфута потянулась, зазвенели золотые браслеты и ожерелья. Гигантская грудь издала глубокий звук, словно пустая бочка.
— И охота вам, хлопчики, время впустую тратить, — сказала она. — Ой, доля моя бабья! Где ты, мой генерал, запропастился! Верно, от старости помер. Поехал бы сюда со мной, до сих пор был бы живой. Знаешь что, Партизан? Вот откроют когда-нибудь сообщение между нашими мирами. И будут сюда путевки продавать. Для достойных людей. Как мой генерал.
— Ох и набежит сюда жулья! — вздохнул Пыркин.
— Не скажи! Сюда путевки ВЦСПС будет распространять. Передовикам труда и классовых битв, — возразила Марфута.
— А знаешь ли ты, что на вокзале сама Крупская живет!
— Помолчи, дурень!
— А кто такая Крупская? — спросил Партизан.
— Это вдова, — сказал Пыркин. — А чья — не скажем. Не дорос ты еще.
— Если не скажете, значит, вдова Троцкого, — догадался Партизан.
И хоть Егору не очень приятно было слышать, как говорят о жене товарища Ленина, в глубине души он понимал, насколько все во времени относительно. И кто вспомнит о нас через пятьсот лет? И кто мог знать о нас всего пятьдесят лет назад?
— Внимание! — сказал Пыркин. — Смотрите на тот берег.
— Вижу, — сказала Марфута.
— Принимаем меры! — Партизан кинулся внутрь бытовки.
Егор посмотрел на реку и увидел, как от дальнего берега отчаливает лодка. В ней сидят несколько человек.
Из бытовки доносился шум. Егор заглянул внутрь через окно. Партизан, сменив цилиндр на военную фуражку, дергал за гирю, висевшую у дальней стены. Провод, к которому была прикреплена гиря, выходил наружу над головой Егора. Провод дергался. Егор проследил, куда он идет. Провисая, провод тянулся к кривому столбу и уходил дальше вдоль берега.