Никто не усомнился в том, что Виталий любит своих родителей, и никто не посмел утверждать, что жизнь с ними была для него в тягость. Они были хорошей дружной семьей, а места в квартире было более чем достаточно, чтобы никто никому не мешал. Кроме того, как утверждали друзья семьи, супруги Шкарбуль неоднократно предлагали сыну разменять квартиру и отселить его, на что юноша отвечал твердым отказом, говоря, что ему и с родителями очень даже хорошо и в отделении нет никакой необходимости. Вот когда дело дойдет до женитьбы, тогда, может быть… Однако и в вопросах женитьбы Виталий Шкарбуль проявлял завидное здравомыслие, вовсе не стремясь повесить проблемы неработающей жены и маленького ребенка на шею маме и папе. Он полагал, что должен встать на ноги и иметь возможность самостоятельно содержать семью, поэтому жениться собирался не раньше чем годам к тридцати. О чем и ставил в известность всех своих знакомых девушек, чтобы не обольщались понапрасну, если не готовы так долго ждать.
Кроме того (и это было для следователя Гмыри одним из решающих аргументов в пользу снятия подозрений с сына погибших), у Виталия Шкарбуля не было ни долгов, ни порочных пристрастий к азартным играм, то есть не было острой необходимости в срочном добывании денег, да еще таким ужасным, отвратительным способом. А для того чтобы убить собственных родителей не под влиянием каких-то особо давящих обстоятельств, а просто так, без причины, «на голубом глазу», надо быть уж совсем не человеком. Нет, на такое Виталий явно не тянул.
Разбираясь с убийством супругов Шкарбуль, Настя Каменская вспомнила одно странное на первый взгляд убийство, совершенное меньше года назад. Девица-наркоманка застрелила отца и мать и спокойно объяснила свои действия тем, что они ей свободы не давали и вообще надоели своим присутствием. Но она была настоящей наркоманкой, практически не выходящей из состояния транса. А Виталий… Абсолютно нормальный парень. Кстати, не только наркотики не употребляет, но и не пьет и даже не курит.
И, наконец, были следы. Следы кого-то постороннего в квартире. Вполне вероятно, того самого молодого человека, которого видели соседи как раз в то время, когда, по заключению медицинского эксперта, наступила смерть Елены Шкарбуль и ее мужа. Иными словами – вечером, около 22 часов, 6 ноября.
Кто этот молодой человек? Где его искать? Какое отношение он имеет к семье Шкарбуль? А если никакого, то кто его нанял?
Вопросы, вопросы… Настя Каменская с удовольствием посвятила бы все свое время поискам ответов на них, но времени этого у нее не было. Были другие убийства, другие потерпевшие и другие преступники, которые требовали внимания более настоятельно, чем убийство врача-стоматолога и его неработающей жены.
Ему снова снился этот сон. Он приходил к нему почти каждую ночь и заставлял просыпаться в холодном поту и с застрявшим в горле криком. Огромные лужи крови, даже не лужи, а моря, только неглубокие, и он зачем-то ходит по этим морям, не то ищет что-то, не то задание какое-то выполняет. Ему не хочется ходить по щиколотку в крови, ему хочется выйти на берег и идти по траве, но он все ходит и ходит, потому что должен. Только он никак не может вспомнить, что же он должен сделать, зачем ходит по этим морям крови.
Самое страшное, что потом сон поворачивается каждый раз по-разному. Кровь в одной из луж начинает пениться и вздыбливаться, потом принимает очертания головы. Одной только головы, без тела и шеи. Кровь медленно стекает с нее, и появляется жуткое мертвое лицо. Он никогда не знает заранее, чье это будет лицо. Иногда это бывают лица знакомых девушек, иногда – ребят, с которыми когда-то вместе в школе учился, иногда даже школьных учителей, которых он ненавидел в детстве, или даже соседей по дому. Иногда это было лицо матери или отца. Иногда – сморщенное старческое лицо с запавшими губами над беззубым ртом и со смешными круглыми очками на носу. Этого старческого лица он боялся больше всего. И каждый раз, когда во сне кровавая лужа начинала пениться и бурлить, принимая форму человеческой головы, он в ужасе твердил про себя:
– Пусть это будет не она! Пусть это будет не она! Кто угодно, только не она!
Эти мгновения ожидания и были в том кошмаре самыми страшными.
Попытки разыскать таинственную Зою Николаевну Гольдич пока результата не давали, но Татьяна Образцова чувствовала, что дело тут не в ее личности, а в самом факте ее существования, появления и исчезновения. Если бы Татьяне предложили объяснить этот феномен, но взамен лишить ее возможности выяснить, кто такая Гольдич и почему у нее на руках фальшивый паспорт, следователь Образцова немедленно согласилась бы.