– Анастасия? Вот не ждал. Вы в последнее время непростительно разленились, совсем перестали со мной гулять.
Он глядел на Настю насмешливо, но она видела, что Иван Алексеевич рад встрече.
– Я вам не помешаю? Хотела вчера позвонить, но пришла очень поздно, не решилась, – соврала Настя.
Они не спеша пошли по темным аллеям. Настя любила эти воскресные прогулки с генералом Заточным. Если бы еще не вставать так рано! Но Иван Алексеевич был непреклонен и ни за что не соглашался выходить в парк попозже. У него уже сложилась многолетняя привычка, и ломать ее ради ленивой Анастасии Каменской он не собирался.
– Ну, рассказывайте, – потребовал он. – Не просто же так вы вскочили в такую рань.
– Иван Алексеевич, вы помните давнее дело Сергея Бахметьева?
– Это икорно-бриллиантовый король? Начало семидесятых?
– Он самый.
– Не в деталях, но что-то помню. Его называли золотой рыбкой. – Вот как? Почему?
– Ну как же, с одной стороны, икра и рыба, с другой – драгметаллы и камни. Вот и получилась золотая рыбка. Универсальный был тип. Откуда у вас интерес к нему?
– Убиты его вдова и ее второй муж.
– Ясно. И вы, конечно, решили, что это сведение каких-то старых счетов?
– Ну да. А что, неправдоподобно?
– Нет, почему же, очень может быть. И что вы хотите, чтобы я вам рассказал про Бахметьева?
– Все, что помните. Меня главным образом интересует, не могла ли его вдова тогда, двадцать лет назад, получить доступ к деньгам и ценностям, которые принадлежали не только Бахметьеву, но и еще кому-то. В то время разобраться с дележкой возможности не было, а сейчас она, вполне вероятно, появилась.
– Вполне вероятно, вполне вероятно… – задумчиво повторил Заточный. – Не думаю, что вы правы.
– Почему?
– Насколько мне известно, Бахметьев не был казначеем в своей компании. И никакой оперативной информации о присвоении им чужих денег у нас не было. Конечно, все может быть. Но я бы не советовал вам тратить время на эту версию. Она не кажется мне перспективной.
– А мне кажется, – упрямо возразила Настя. – И я хочу собрать информацию о людях, причастных в те времена к бизнесу Бахметьева, и выяснить, где они сейчас и чем занимаются.
– Ну что ж, – пожал плечами генерал, – вам виднее. Вы хотите, чтобы я вам помог?
– Хочу. Поможете?
– Конечно.
Заточный улыбнулся своей знаменитой солнечной улыбкой, обогревающей собеседника ласковым теплом.
– Вы же знаете, Анастасия, я не могу вам отказать даже в очевидных глупостях. Что конкретно вы хотите?
– Я хочу для начала познакомиться с теми, кто вел в семьдесят третьем году дело Бахметьева. Слушалось дело в Верховном суде, поскольку было межреспубликанским, крупным и расстрельным, но кем следствие велось? Москвичами или ленинградцами?
– Если я правильно помню, там была совместная бригада. Еще азербайджанских и казахстанских следователей привлекали. По делу проходили всего несколько человек, пять или шесть, больше никого зацепить не смогли. Бахметьев получил высшую меру как организатор, остальные отделались большими сроками.
– Может быть, мне именно с них начать? – спросила Настя. – Отсидели свое и пришли к вдове шефа требовать свою долю.
– Ох, как вам этого хочется! – рассмеялся Иван Алексеевич. – Готовы за уши притянуть любой факт. Анастасия, дорогая моя, это все были приличные люди. Под словом «приличные» я имею в виду, что это были не психопатизированные уркаганы, а люди с высшим образованием, занимавшие какие-то должности на государственной службе. Они умеют адаптироваться к условиям зоны, не грубят персоналу, добросовестно трудятся, находятся у администрации на хорошем счету и выходят из колонии, отбыв полсрока. Даже если все они получили по пятнадцать лет, то в восемьдесят первом – восемьдесят втором они уже вышли на свободу. А на самом деле это наверняка случилось раньше. Что же они, по-вашему, пятнадцать лет ждали, чтобы выяснить отношения с вдовой Бахметьева? Вот это уже совсем неправдоподобно.
– Вы правы. – Настя вздохнула, помолчала, потом упрямо добавила: – И все равно, мне кажется, что это убийство – оттуда, из семьдесят третьего года. И вы меня не расхолаживайте, Иван Алексеевич. Тем более что другие версии еще слабее.
– Неужто? Такая идеальная семья, что и убивать их не за что? – скептически осведомился генерал.