Внезапно резко похолодало, поднялся сильный ветер, который принес с собой обильный колючий снег. Ира вела машину, напряженно вглядываясь в дорогу, а Настя и Татьяна на заднем сиденье вполголоса обсуждали то, с чем им пришлось неожиданно столкнуться.
– Как все похоже, – задумчиво сказала Татьяна. – В течение одних суток два убийства, связанных с семьей давным-давно расстрелянного Бахметьева, точнее, с его матерью и вдовой. И на месте преступления, кроме следов проживающих, следы одного постороннего. А у моего Сурикова нет алиби на весь период, охватывающий оба убийства. Плетет какую-то беспомощную чушь, дескать, ходил, шлялся где-то, выпивал с девицей, с которой только что познакомился. Всю ночь с ней и проколобродил, часов до девяти утра, а потом расстался, и ни адреса ее, ни фамилии, естественно, не знает. Вот поди проверь такое алиби.
– Таня, тебя Стасов очень любит?
– Надеюсь. А что?
– Он может во имя этой любви проявить чудеса оперативности?
– Тоже надеюсь. Ты хочешь предъявить фотографию Сурикова людям, которые видели какого-то молодого человека в доме, где жили убитые супруги?
– Хочу. И еще кое-что хочу. Только тут действительно нужно проявлять чудеса оперативности. Не знаю, получится ли, – с сомнением сказала Настя. – Но надо пробовать. Так или иначе завтра вечером мы должны отсюда уехать. И за это время надо успеть сделать как можно больше.
Машина остановилась перед домом, где жили Татьяна и Ира. Татьяна вынула из сумочки связку ключей, сняла один ключ с кольца и протянула Насте.
– Держи. Иди домой и дозванивайся Стасову и своим ребятам. А мы с Иришкой сейчас поедем ко мне на работу и постараемся обернуться побыстрее.
Настя поднялась в квартиру. Она не любила находиться одна в чужом доме, даже если это был дом, где ее считали желанной гостьей. Ей начинало казаться, что она находится здесь незаконно, не имеет права ходить по этому полу, сидеть на этих стульях и греть воду в этом чайнике. Все вокруг чужое и непривычное, и ей становилось грустно и неуютно.
Ладно, решила она, долой глупые эмоции, надо делом заниматься. И в первую очередь – звонить Стасову. Это проще всего, с тех пор, как Владислав стал повсюду ходить с сотовым телефоном, поймать его можно было в любой момент.
– Владик, ты хочешь, чтобы Таня послезавтра была в Москве? – начала она с места в карьер.
– Естественно. А завтра нельзя? – весело отозвался Стасов.
– Нельзя. А вот послезавтра – можно, если постараешься. Ты должен поехать в Шереметьево, пойти в отдел милиции, найти Жору Востокова и сказать, что ты ждешь моего звонка.
– А я дождусь?
– Обязательно. Я туда позвоню и скажу тебе, какой рейс встречать и к кому подойти. Ты возьмешь пакет и отдашь его Короткову. Все понятно?
– Ничего не понятно. А Короткову я что должен объяснять?
– Я сама ему все объясню. К тому моменту, когда ты привезешь пакет, он уже будет в курсе, я попробую его разыскать. И пожалуйста, будь все время рядом с ним.
– Зачем? Его могут украсть? – пошутил Стасов.
– Да кто на него польстится! – рассмеялась Настя. – Не в этом дело. Нам постоянно будет нужна связь друг с другом, а звонить по межгороду на Петровке можно далеко не с каждого телефона, сам знаешь, ты же там работал. Выход на междугородную есть только с телефонов начальников подразделений, а у простых смертных вроде Юрки и меня его нет. Поэтому пользоваться будем твоей высокооплачиваемой трубкой. Не разоришься?
– Да ладно, для родной жены-то… Значит, мне что делать сейчас? В Шереметьево двигать?
– Да. Искать Георгия Востокова и терпеливо ждать моего звонка. Может так случиться, что ждать придется долго, так что приготовься.
Найти Короткова оказалось куда сложнее. Набирая очередной номер телефона, Настя с ужасом представила себе счет, который придет Татьяне. Впрочем, ее все равно уже в Питере, наверное, в то время не будет. Куда же Юрка подевался? Конечно, проще всего было бы найти его через Колобка, уж начальник-то точно знает, где бегает его подчиненный. Но Гордеева на месте не было. Во всяком случае, телефон его не отвечал.
Настя решилась на последнее средство и позвонила Люсе, Юриной подруге. Делать это было довольно рискованно, поскольку у Люси были не только двое сыновей, но и до чрезвычайности ревнивый муж. По закону невезения он оказался дома и даже снял трубку. Но Люся тоже была дома, и это уже было везением.
– Через сорок минут, – с ледяным спокойствием произнесла она, выслушав вопрос о местонахождении ее возлюбленного сыщика.