B этом вопросе ему послышалось совсем другое: «Проводите меня до дома?»
«Что-то новенькое, — подумал Владимир. — Наступают горячие денечки».
— Да. Только сдам папки Таисии Игнатьевне. Подождете меня у подъезда!
Но блондинка посчитала, что ожидание у подъезда для нее не приемлемо. Она гордо села у ближайшего к двери столика и демонстративно заскучала. На Фризе такие демонстрации действовали как холодный душ на озябшего кота.
И разговор с Таисией Игнатьевной о выдранной странице приходилось откладывать — Фризе не хотел никого посвящать в свое открытие никого, кроме заведующей. Но и терять время было обидно. Поэтому он сказал:
— Таисия Игнатьевна, не мог бы я позвонить вам вечером?
— Я нас заинтриговала?
Владимир и рассчитывал на то, что Таиска отнесет его желание переговорить насчет далеких предков.
— Заинтриговали.
Заведующая читальным залом оторвала листок перекидного календари и написала номер телефона. Почерку нее был такой же красивый, как и у писцов Святейшего Синода.
Покидая читальный зал вместе с блондинкой, Фризе чувствовал на себе неодобрительный взгляд Таиски.
Они прошли неблизкий путь от архива до Бульваров и теперь отдыхали. Пили кофе у метро «Кропоткинская». И смотрели на возродившийся из небытия Храм Христа Спасителя.
По дороге Зинаида исподволь, ненавязчиво пыталась расспросить Фризе об Антонове. О том, зачем ему понадобилось ворошить прошлое, искать своих предков? Владимира эти расспросы насторожили. Его спутница вполне могла удовлетворить свое любопытство еще месяц назад, у его предшественника. Генриетта доложила, что блондинка с весны не вылезает из архива.
— Владимир Петрович, я смотрю, как вы сутулитесь над архивными папками, и думаю: зачем это вам, известному частному детективу, кандидату юридических наук? — Зинаида изобразила на своем красивом лице печально-снисходительную улыбку. Вечером ее глаза казались темно-зелеными, хотя он мог спорить на что угодно, что днем они были васильковые.
Фризе чуть не поперхнулся кофе. Прощай, инкогнито! Такое признание означает, что его профессия не секрет ни для кого из работающих в архиве.
Наверное, Зинаида догадалась о том, что ее сообщение не вызвало у Фризе энтузиазма:
— Думаю, что в архиве никто не знает о вашей профессии. Уголовщина в газетах — мое хобби. Читаю их с ножницами в руках. Работаю над книгой «Уголовная хроника. День за днем. 1905 и 1995». Нечто похожее на «Сравнительные жизнеописания» у Плутарха. Фамилия Фризе попалась мне не меньше пяти раз. Это интересно?
— Все, что вы сейчас мне поведали, интересно.
Она рассмеялась. Смех у Зинаиды был веселым и искренним.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, господин хороший, — сказала Зинаида отсмеявшись.
— У обвиняемого нет аргументов в свою защиту. — Фризе поднял руки. — Мы будем гулять всю ночь напропалую или прикажете доставить вас домой?
По-моему, домой вы доставляете Генриетту. Шучу. Как-нибудь в другой раз, Владимир Петрович. — Она встала, быстро наклонилась и поцеловала Фризе в щеку. И легкими быстрыми шагами направилась к входу в метро.
«Что ж! Поеду на дачу, — подумал Фризе, провожая взглядом Зинаиду до тех пор, пока она не скрылась за прозрачными дверями метро. — Очищу легкие от бумажной пыли прошлого века. И выкупаюсь. Смою грехи».
Он позвонил домой. На всякий случай. Длинные гудки. Его любимая девушка Юля собиралась сегодня провести вечер у матери.
«Позвоню с дачи», — решил Владимир. И, не заезжая домой, отправился на Николину Гору.
— А теперь, старичок, двинемся ко мне! — Роман Савельев, известие в городе шоумен и сосед Фризе по даче, цепко ухватил Владимира за рукав рубашки. — Выпьем по лампадке «Московской» и возьмемся за пиво.
Спорить с Романом было бесполезно. Если у него возникла идея — важно какая: открыть казино, организовать кинофестиваль или устроить пирушку, — он осуществлял ее с завидной энергией.
Фризе смирился:
— Ладно, буржуй! Но только на полчасика.
— На полчасика! — Савельев заливисто и громко хохотнул. Проходившая мимо них по берегу молодая купальщица вздрогнула и обернулась.
— Не бойся, милая! Это меня приятель-сыщик так насмешил.
Наверное, девушка узнала шоумена — не проходило недели, чтобы он не мелькнул на экране телевизора, — и, оправившись от испуга, робко улыбнулась. Другие купальщики тоже поглядывали на приятелей с любопытством.